BLACK LOTUS

Сцена 11: «Брат идёт с четырьмястами мужиков, а ты – с чувством вины и стадом коз»

(Бытие 32–33)

Неон:
«Яков, Исав и ночной рестлинг с Небом»
Мелко: «18+: паника, взятки, драка с ангелом, кривой патриарх».

1. Небесный отдел семейных конфликтов: “Карма догоняет”

Переговорка: «Кейс: Яков vs Исав. Возвращение к месту преступления».

На стекле схема:

Было:
— продано первородство за суп
— украдено благословение в козьей шкуре
— бегство к Лавану
Стало:
— двенадцать детей
— две жены + две служанки
— стада
— чувство вины, размером с пустыню

Габриэль:
— Господь сказал Якову вернуться домой.
Мелкая проблема: дома его ждёт брат, которого он кинул так, что даже я бы обиделся.

Белиал:
— Исав пойман на слове: “как только папа сдохнет — убью”. Прошло лет двадцать. Ничего не забыто, ничего не прощено, просто человек жил без мессенджеров.

Лилит:
— Зато теперь у Якова есть чем расплатиться за свои старые фокусы: стада, дети, жёны, травма.

Бафомет:
— Смотрим, как человек, который обманул брата и тестя, попробует обмануть ещё и собственный страх.

Михаэль, потягиваясь:
— А я, кажется, в этой серии буду работать по ночам.

2. Весть: “Исав идёт. С четырьмястами.”

Яков посылает разведчиков к Исааву:
«Скажете брату: я смиренный, богатенький, хочу милости, не убивай, пожалуйста».

авангард возвращается:

— Мы сходили к Исаву. Он уже идёт к тебе. И с ним… четыреста человек.

Пауза.

Яков внутренне:

— Ага. Ну, конечно. Не “с оркестром”, не “с детьми”, даже не “с парой друзей”. ЧЕТЫРЕСТА. ЧЕЛОВЕК. Это не “в гости”, это “рейд”.

Белиал:
— Чистый Old Testament PvP.

Яков, побледнев, включает тактическое “мышление”:

— Разделю-ка я всё на два стана. Если один ёбнут, второй, может, убежит.

Лилит:
— Уровень доверия к брату: минус сто. Уровень доверия к себе: примерно такой же.

3. Молитва-манипуляция: “я недостоин, но ты обязан”

Ночь. Яков остаётся наедине с Богом и своим страхом.

Яков:

— Боже отца моего Авраама и Боже отца моего Исаака… я недостоин всех милостей… с посохом я перешёл этот Иордан, а теперь у меня два стана…

Бафомет, тихо:
— Вот это я люблю: сначала “я недостоин”, а потом – список претензий.

Яков продолжает:

— Спаси меня от руки брата моего, от руки Исава. Я боюсь его, чтобы он не пришёл и не поразил и меня, и матерей с детьми. Ты же сказал: “Я облагодетельствую тебя и умножу потомство” — ну так давай как-то соответствовать.

Габриэль:
— Идеальная молитва: “я ничто, я пыль, но вот твои же обещания, давай, подтверди подпись”.

Михаэль хмыкает:

— Небеса, считай, согласились. Но просто так никого отпускать не будем. Надо, чтобы челик навсегда запомнил эту ночь.

4. Взятки брату: подарочный марафон

Утро. Яков переключается в режим логиста.

Он набирает подарок Исаву:

— 200 коз, 20 козлов, 200 овец, 20 баранов, 30 верблюдиц с верблюжатами, 40 коров, 10 быков, 20 ослиц, 10 ослов.

(выглядит как excel-таблица с подписью “вина”)

Он делит это на партии, выстраивает в колонну.

Слугам:

— Вы пойдёте впереди. Расстояние между стадfми — чтобы глаза у брата постепенно разъезжались.
Если он спросит: “Чьи вы?” — отвечаете:
“Раба твоего Якова. Это подарок господину моему Исаву. Он сзади”.

Белиал:
— Великолепно. Человек, который украл благословение, теперь покупает себе жизнь по принципу “подкупи пиздец подарочками”.

Лилит:
— Это даже мило: он не говорит “брату моему”, он говорит “господину моему”. Внутри: “только бы не зарезал”.

5. Ночной брод через поток: оставил всех – остался один

Ночь.
Яков переводит через поток Иавок:
— жён, служанок, детей, стада.

Всё живое шуршит, блеет, но перелезает.

В итоге остается один.

Подпись:
«И остался Яков один».

Габриэль:
— Лучшее состояние для разговора с Богом — когда от тебя уже всех унесло.

И тут кто-то появляется из темноты.

Силуэт. Неясный.
Ни “дед с бородой”, ни “ангел с крыльями” — просто некто.

Михаэль усмехается:

— Ну привет, беглец.

6. Рестлинг века: “я тебя не отпущу, пока ты не объяснишь, что вообще происходит”

Подпись:
«И боролся Некто с ним до появления зари».

Яков вцепляется в фигуру, фигура — в Якова.
Они падают в пыль, воду, снова в пыль.
Это не пафосный балет, а очень человеческая драка: пот, мат, рычание, чьи-то волосы во рту.

Лилит:

— Это даже не “духовная борьба”, это чистый психотерапевтический мордобой.

Белиал:
— Человек, который всю жизнь удирал, впервые не убегает. Даже от Неба.

В какой-то момент Некто, видя, что этот козёл не сдаётся, просто ударяет по бедру.
Сустав вылетает.

Яков вскрикивает, но НЕ отпускает.

Михаэль (почти уважительно):
— Упрямый, сука.

Некто:

— Отпусти меня, уже рассвело.

Яков, задыхаясь, вцепившись:

— Не отпущу, пока не благословишь меня.

Габриэль:
— Чистая суть: “я тебя уже заебал, я это знаю, но раз уж ты меня швартуешь — дай хоть смысл”.

Некто:

— Как имя твоё?

— Яков.

— Больше не будешь Яков. Будешь Исраэль: борющийся с Богом и людьми — и устоявший.

Бафомет:
— Перевод: “да, ты хитрый пидор, но у тебя есть один плюс — ты не сдаёшься. Ладно, фиксируем это в имени”.

Яков, хромая, пытаясь ещё понять:

— А как имя твоё?

Некто, усмехаясь:

— Нахуя тебе?

(формально: “Что ты спрашиваешь о имени Моем?”)

И благословляет его.

Некто исчезает.
Остаётся Яков, мокрый, грязный, с выбитым бедром и новым погоняловом.

7. Утро: помятый патриарх выходит на встречу брату

Первые лучи.
Яков выходит впереди стана, хромает.

Лилит:

— Очень правильно: человек, который всю жизнь кривил душой, теперь кривит ногой. Баланс.

Он расставляет своих:

— Сначала служанки с детьми, потом Лия с детьми, последней — Рахиль и Иосиф.

Наама:

— Любимая как всегда — в самом “безопасном” конце. Романтика по-ветхозаветному.

И сам идёт впереди, к Исаву.
По пути — семь раз кланяется до земли.

Каждый поклон — как отдельное “прости, прости, прости, прости” за суп, козу и папу.

8. Исав: “я хотел убить, но ты выглядишь слишком жалко”

Исав едет навстречу: здоровый, бородатый, в окружении четырёхсот мужиков.

Видит: брат, хромой, стелется как коврик, за ним – женщины, дети, стада, подарки.

Пауза.

Белиал:

— Это тот редкий случай, когда ненависть упирается во что-то настолько абсурдное, что ей становится лень.

Исав бежит навстречу, обнимает Якова, падает ему на шею, целует. Оба ревут.

Михаэль вздыхает:
— Ну вот, драка не понадобилась. Жаль. Но ладно, иногда мы и за такой финал.

Исав, вытирая сопли:

— Что это за табор? Все эти стада, дети, женщины? Что это за цирк?

Яков:

— Это… благодать, которую Бог дал рабу твоему.
А стада — это дар тебе, чтобы найти милость в глазах господина моего.

Исав:

— Да оставь себе! У меня и так дохуя.

Яков (настойчиво, с нервным смехом):

— Нет, пожалуйста, возьми. Видеть твоё лицо — как видеть лицо Божье. И ты благосклонно принял меня. Возьми благословение моё.

Лилит:

— Вот это да. Тот, кто украл у него благословение, теперь суёт “благословение” в виде коз и баранов. Как возврат товара в натуральной форме.

Исав в итоге пожимает плечами:

— Ладно. Бог с тобой. Раз тебе спокойнее — беру.

9. “Пойдём вместе” — “ага-ага” — и разъезд

Исав:

— Давай пойдём вместе. Я буду идти впереди тебя.

Яков (внутри паника: “а ведь может еще и пиздануть, дрын здоровенный!”):

— Господин мой знает, что дети нежные, стада на мне, если гнать быстро — подохнут. Пусть господин мой идёт впереди, а я потихоньку, шагом, как дойдут — догоню.

Белиал:

— Классика: “да-да, конечно, мы как-нибудь созвонимся, я подойду попозже”.

Исав кивает, уводит своих людей.
Яков же сворачивает вообще в другую сторону.

Бафомет:

— Даже после объятий он всё равно слинять готов. Это очень честно: человек, который получил имени “борющийся с Богом”, не обязан становиться честным до конца.

Камера сверху: два брата расходятся, каждый со своей правдой, своим Богом и своими стадами.

Неон финала вспыхивает:

«Глава 33–34: Дина, город, изнасилование и братцы, которые “ответят за сестру” так, что всем мало не покажется»

Мелко:
«Быт и ёбаный стыд выходит на новый уровень жесткачa».