in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 6: «Дед умер, суп остыл, первородство продано»
(Бытие 25:7–34 с прицелом на 27)
Неоновая заставка:
«Авраам офлайн. Следующее поколение: жрут и продаются»
Подпись: «Контент 16+: смерть патриарха, семейная тупость, чечевица».
- Небесный отдел увольнений: “Проект Авраам: закрыт”
Вывеска: «Архив душ. Отдел: Отработавшие своё обетование».
За столом: Габриэль, Лилит, Наама, Бафомет, Белиал.
На экране висит огромный файл:
«Авраам. 175 лет. KPI: звёзды, песок, травма рода».
Габриэль, щёлкая по пунктам:
— Итак, подведём итоги сотрудника:
- Вышел из Ура без карты.
- Врал про жену дважды.
- Сделал ребёнка служанке, потом выгнал.
- Чуть не зарезал обещанного сына.
- Неплохо торговался за землю… а за Сару — не очень.
- Обрезал всё, что не успело убежать.
Итог: “вера защищена, психика уничтожена”. Можно увольнять.
Наама:
— Официальная формулировка: “стар и насыщен днями”. Неофициальная: “Бог, спасибо, отпусти уже…”
Лилит:
— Удивительно, что его не списали раньше — после главы с ножом. Но нет, он ещё успел взять себе наложниц, родить дополнительных детей и разослать их подальше с подарочками. Классика: “лишних детей много, наследник один”.
Бафомет (ставит печать “ЗАВЕРШЁН”):
— Так. “Авраам умер и приложился к народу своему”.
Перевод: “завалился к предкам и теперь там все дружно обсуждают, что он натворил”.
Белиал, голосом диктора:
— Великий отец верующих отработал свой контракт. Никакого триумфального выхода, никакого парада. Пара строк: умер, похоронили в Махпеле, next.
Наама:
— Мне нравится, как текст работает: три главы мучений, сомнений, беготни, нож на горе — и сухое: “умер, был погребён, Бог благословил Исаака”. Как будто “патриархия v1.0 закрыта, ставим галочку и раздаём детям пароли”.
- Семейный ужин после дедушки
Заставка:
«Похоронили Авраама. Включили плиту».
Кадр: шатёр Исаака.
В углу — пустое место, где раньше сидел старый дед и рассказывал, как он однажды почти зарезал и запек собственного сына “по вере”.
Теперь там — котёл. В нём что-то бурлит.
Исаак (задумчиво):
— Бог благословил меня после отца…
Ревекка (более честно):
— Бог благословил нас тем, что дед перестал ходить по дому и рассказывать одну и ту же историю про нож. Можно жить дальше.
Белиал за кадром:
— На смерть Авраама — несколько сухих строчек. Зато на суп его внука — целая драматургия. Приоритеты, мать их.
- Беременность Ревекки: “два народа в одной утробе”
Ревекка лежит, держась за живот.
Ревекка:
— Если это нормально, то я верну это Богу немедленно. Оно внутри дерётся, как два пьяных пастуха за одну козу.
Габриэль появляется по вызову:
— Успокойся, всё по плану. Два народа в утробе твоей. Старший будет служить младшему.
Ревекка:
— Прекрасно. Я хотела одного ребёнка, а получила антиутопию “две нации и один суп”.
Лилит:
— Нравится, что Господь опять даёт пророчество в стиле “ты, конечно, страдаешь сейчас, но думай о геополитике”.
Наама:
— Дальше всё просто:
Исав — рыжий, волосатый, как шкура, которую ещё не сняли.
Иаков — гладкий, тихий, записывает в блокнот “как однажды всё это захватить”.
- Папа за мясо, мама за мозг
Исав подрастает: бегает, стреляет, тащит домой туши.
Исаак (гордо):
— Это мой сын. Мужик. Охотник. Пахнет полем и кровью. Душа радуется.
Иаков варится при шатре. Буквально.
Тихо мешает похлёбку, слушает всё, запоминает, ничего не забывает.
Ревекка (глядя на него):
— Этот хотя бы думает, прежде чем бежать. Ну, хоть иногда.
Бафомет:
— У нас классический сетап: отец любит того, кто похож на него в фантазиях; мать — того, кто похож на неё в голове. Дальше — резня по-семейному.
- Сцена супа: официальный день смерти здравого смысла
Вывеска над шатром:
«Кафе “У Иакова”. Спецпредложение дня: “Продай судьбу — получи миску”».
Иаков у котла. Красная чечевица бурлит, пахнет так, будто сюда насыпали все грехи дня, чтобы их сварить.
Вваливается Исав: потный, голодный, драматичный.
Исав:
— Я УМИРАЮ.
Лилит:
— Традиционное мужское “умираю” после пары часов физкультуры.
Исав, хватаясь за живот:
— Дай мне этого красного, красного, красного… Быстрее.
Иаков, не оборачиваясь:
— Продай мне первородство.
Пауза. Где-то вдалеке умирает логика.
Исав:
— ЧТООО?!
Иаков (спокойно, как кассир):
— Ты сам сказал, что умираешь.
Первородному долго не жить.
Тебе сейчас нужен суп, мне — твой статус. Меняемся?
Исав:
— Я… умираю! Что мне в этом первородстве?! Забирай, только дай жрать!
Белиал:
— Легендарный момент. Человек продаёт всю свою будущую власть и долю в истории за одну миску. Не дом, не женщину, не мир — суп. Причём даже без мяса.
Иаков, холодно:
— Поклянись.
Исав (машет рукой):
— Клянусь, блин, Богом, судьбой и всем, чем надо, только наливай!
Иаков кивает, разливает.
Исав наваливается на миску, хрустит хлебом, чавкает так, будто ест Вселенную.
Бафомет делает отметку:
— Готово. Первородство — юридически продано, эмоционально профукано, теологически — заминировано.
- Постфактум: как будто ничего не произошло
Исав вытирает рот, встаёт.
Исав (довольно):
— Фух. Пожрал. Жить можно.
Уходит.
Габриэль закрывает лог:
— И презрел Исав первородство. То есть даже не задумался. Пожрал и пошёл дальше.
Ревекка за кулисами слышит краем уха, складывает пазл.
Ревекка:
— Ага. Значит, старший — дурак. Будем продвигать младшего.
Лилит:
— План “обмануть слепого мужа, надеть шкуру, сказать “я Исав” — официально стартовал.
Наама:
— Всё честно: если ты продаёшь свою судьбу за тарелку супа, не удивляйся, что потом тебя наебут в очереди за благословением.
- Дед Авраам где-то там, в Махпеле
Финальный кадр: пещера Махпела, камень, тихо.
Авраам из-под камня:
— Ну всё, ребята, удачи. Дальше сами, мне полная Махпела.
Белиал, голосом документалки:
— Где-то в земле лежит Авраам, “насыщенный днями”, который надеялся, что всё это — про звёзды, песок и вечные благословения.
А на поверхности внуки уже дерутся за суп и скидку на статус.
Бафомет:
— Вот так и живём. Патриархи умирают красиво в две строчки, а все интересные вещи происходят на кухне.
Неон в конце:
«Глава 28: Козья шкура, слепой отец и благословение поддельного сына»
Приписка:
«Семейные ценности, говорите?».
Беру пятёрку наблюдателей на эту серию:
Лилит, Наама, Белиал, Бафомет, Габриэль.
Основные (Исаак, Ревекка, Иаков, Исав, Яхве) — внутри сцены по умолчанию.
Поехали