in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 9: «Деторождательный баттл. Лия vs Рахиль: “Кто родит больше, та и любимая”»
(Бытие 29:31–35, 30 целиком)
Неон:
«Реалити-шоу “Жёны Якова”: сезон 1. Спать, рожать, ревновать.»
Мелким: «18+: роды, манипуляции, дети как оружие».
- Небесная режиссёрская: “Плодитесь, размножайтесь и ебите друг другу мозги”
Переговорка: «Дом Якова. План разведения колена Израиля».
На стекле схема:
в центре — ЯКОВ (уставший член на ножках), вокруг —
ЛИЯ (старшая, “нелюбимая, но продуктивная”),
РАХИЛЬ (любимая, но пустая),
снизу — БИЛХА и ЗИЛПА как “расширенный репродуктивный пакет”.
Лилит, стуча маркером:
— Итак, Бог “отверз утробу Лии”, а Рахиль — пустая. Классика: у кого любовь — у того нет детей, у кого дети — нет любви.
Наама:
— Идеальная настройка для женского ада. Одна смотрит в его глаза, другая — на две полоски.
Белиал:
— Цель:
- Сделать из деторождения соревновательный спорт.
- Показать: чем больше детей — тем больше усталость, но не факт, что любовь.
- Подготовить базу для двенадцати мужиков, которые потом будут сраться до конца Писания.
Молох (довольный):
— Главное — чтобы детей было много. Что они там будут чувствовать — меня не касается.
- Лия начинает марафон
Табличка: «Лия: нелюбимая, но с рабочей репродуктивной системой».
Голос-лейбл сверху:
— “Господь увидел, что Лия нелюбима, и отверз утробу её; а Рахиль была неплодна.”
Лилит, сухо:
— Потрясающая божественная логика: “тебя не любят — ну хоть рожай, не пропадать же телу”.
Монтаж:
Лия беременеет и рожает Рувима.
Лия, устало-радостно:
— Назову его Рувим: “смотрите, сын”. Может, теперь муж посмотрит на меня.
Яков заходит, смотрит на ребёнка:
— Круто, сын.
И через секунду глазами — обратно к Рахили.
Бафомет:
— Отмечаем: ребёнок как аргумент в споре за внимание. Эффективность — низкая.
Лия рожает второго — Симеона.
Лия:
— Господь услышал, что я нелюбима. Даст ещё сына — может, муж услышит.
Рожает третьего — Левия.
— Теперь, наверное, прилепится ко мне муж — три сына же.
Рожает четвёртого — Иуду.
— Ладно. Хрен с ним. Хотя бы Господа буду славить, раз мужу всё равно.
Наама, тихо:
— Это страшный момент: женщина переходит от “он меня полюбит” к “ладно, буду говорить, что мне и так норм”.
- Рахиль: “Если не дам детей — я умру”
Рахиль смотрит на всё это. Лия с детьми, у Якова под ногами мальчишки носятся, Лия кормит, укладывает, ворчит.
Рахиль — красивое но руки — пустые.
Рахиль вваливается к Якову:
— Дай мне детей, а если нет — я умру!
Яков, морщась:
— Я что, Бог? Я тебе что, сперматозоид на ножках с функцией творения?
Лилит:
— Мужчина, который спокойно трахает четырежды беременную женщину, но при этом говорит: “я тут ни при чём”.
Белиал:
— Конечно, он технически ни при чём — Бог закрывает / открывает утробу.
Но эмоционально: “я твою жизнь заполнил собой, а вот смысла не получилось”.
Рахиль, сжав зубы, переключается в боевой режим:
— Ладно. План Б. Если Бог мне не даёт утробу, я дам Ему чужую.
- В бой идут служанки: Билха и Зилпа
Рахиль тащит к Якову свою служанку Билху.
Рахиль:
— Вот служанка моя, Билха. Войди к ней. Пусть она родит на коленях моих. И я буду иметь детей от неё.
Наама, криво усмехаясь:
— Женщина, которой не дают стать матерью, превращается в менеджера по суррогатной эксплуатации. “Рожай на моих коленях, это будет мой ребёнок”.
Молох облизывается:
— Мне всё равно, кто кого использует. Главное, чтоб ещё дети.
Билха: кровать, тень, Яков делает то, что уже умеет.
Билха рожает Дана.
Рахиль:
— Бог рассудил меня и услышал голос мой. Теперь у меня тоже есть сын. Через чужое тело — но кого это волнует.
Потом Билха рожает ещё — Неффалима.
Рахиль:
— Вот, борьба моя с сестрою — успешна. Я превозмогла.
Лилит:
— Заметь, она говорит “борьба с сестрой”, а не “жизнь с мужем”. Тут брак — просто площадка для баттла.
- Лия такая: “Ты не одна так умеешь”
Лия видит: Рахиль через служанку догоняет.
Лия (чернея в глазах):
— А, так можно было, да?
Она тащит Якову Зилпу, свою служанку:
— Войди к ней. У меня есть ещё репродуктивный ресурс в рукаве.
Зилпа рожает Гада.
Лия:
— Пришло счастье!
Бафомет:
— Счастье — это когда твой муж спит с третьей женщиной, а ребёнка считают твоим. Счастливей некуда.
Потом Зилпа рожает Ашера.
Лия:
— О, я блаженна! Женщины будут говорить: “блаженна Лия”.
Лилит:
— О да. Текст честно фиксирует: женщина радуется не тому, что сама любима, а тому, что другие скажут, что она крутая. Чистый социальный ад.
- Мандрагора: секс за цветочки
Мизансцена: поле.
Маленький Рувим (старший сын Лии) находит в поле мандрагору — растение, которые потом будут продавать как афродизиак и “таблетку от бесплодия”.
Рувим приносит маме.
Лия счастлива:
— О, мандрагора! Мини-бонус природы.
Рахиль видит.
Рахиль:
— Дай мне мандрагоры сына твоего.
Лия, резко:
— А не дохера ли тебе? Муж мой тебе, дети от служанки — тебе, теперь ещё и растения?!
Рахиль (клин клином):
— Хорошо. За мандрагоры — Яков переночует сегодня с тобой.
Наама, взвывая от восторга:
— Это же официальная сцена: “жена продаёт ночь с мужем второй жене за цветочки, потому что сама всё равно бесплодна”. Великая романтика.
Вечер/ночь. Яков возвращается с поля, измученный.
У шатра его встречает Лия, как такси:
— Ко мне войдёшь. Я наняла тебя за мандрагоры сына моего.
Яков:
— …
— Я. Блядь. Что?!
И заходит. Потому что у него нет отдельной воли, только расписание.
Белиал:
— Уровень достоинства мужика: “объект аренды по ночам”. Хотя формально он “патриарх”.
- Очередные дети Лии: “ну может теперь-то?”
Лия от этой “нанятой” ночи беременеет ещё раз.
Рожает Иссахара.
— Бог дал мне возмездие за то, что я дала служанку. Теперь он сам меня нанял.
Перевод: “Я так извернулась, что сама себя оправдала”.
Рожает ещё — Зевулона.
— Теперь, возможно, мой муж будет жить со мной.
Рожает Дину (дочь, одна-единственная, но сценарий это почти проходит мимо).
Лилит, серьёзно:
— Прекрасная деталь: единственная дочь, плод всей этой гонки, будет нужна тексту только чтобы её изнасиловали в отдельной главе. Браво, традиция.
- Наконец-то: “Бог вспомнил Рахиль”
После всех этих лет, детей, служанок, мандрагор, ночей по расписанию и фразы “дай мне детей, а то я умру” — вдруг:
Голос-лейбл:
— “И вспомнил Бог Рахиль, и услышал Бог её, и отверз утробу её.”
Рахиль беременеет.
Рожает Иосифа.
Вцепившись в него, шепчет:
— Бог снял позор мой.
Зло и тихо:
— Пусть Господь даст мне ещё сына.
Наама:
— Обрати внимание: здесь ни слова про любовь Якова. Она держит ребёнка так, будто это наконец-то пропуск в нормальную жизнь.
Бафомет:
— “Снял позор”. То есть до этого всё — позор: красота без детей, любовь без плодородия.
Потрясающий KPI.
- Кадр сверху: маленькая аудитория в аду и на небесах
Все пятеро в ложе смотрят внизу на дом Якова: шатры, дети, женщины, служанки, крики, усталость.
Белиал, подводя итог:
— Мы имеем:
- Четыре женских тела работают как фабрика будущего народа.
- Мужик, который просто ходит по расписанию, называясь “патриархом”.
- Бог, который то открывает, то закрывает утробу, как дверь лифта.
- Дети, которые изначально — не личности, а очки в женской войне.
Молох довольно кивает:
— И всё ради того, чтобы потом эти двенадцать мальчиков продавали друг друга, резали, ныли и строили племена. Обожаю долгосрочное планирование.
Лилит, глядя на Лию и Рахиль:
— Самое страшное, что ни одна из них не виновата.
Обе живут внутри системы, где “любимая” и “плодная” — две разные работы, и ни одна не гарантирует счастья.
Наама:
— Но сцена, конечно, огненная. Секс за цветы, служанки за детей, дети за статус. Это Бытие, полностью соответствует вывеске.
Неон в конце вспыхивает:
«Глава 31: Яков против Лавана — корпоративный развод с погоней»
Мелко:
«Жёны, дети, стада, боги предков — всё на вынос».