in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
.
Сцена 7: «Козья шкура, слепой отец и благословение по поддельному паспорту»
(Бытие 27)
Неоновая заставка:
«Семейная афера. Патриарх, который ничего не видит, и сын, который видит всё»
Снизу мелко: «18+: обман престарелых, косплей, братоубийственные фантазии».
1. Небесный отдел “Наследие & Махинации”
Переговорка: «Завет v2.0: кому достанется всё это прекрасное говно».
За столом сидят: Лилит, Наама, Белиал, Бафомет, Габриэль.
На стекле схема:
Исаак: стар, слеп, ностальгирует по мясу
Исав: волосатый танк, продал первородство за суп
Иаков: тихий кулинар-мошенник
Ревекка: project-manager всей аферы
Габриэль (показывает стрелками):
— Ситуация: Исаак хочет благословить Исава “как положено”, потому что любит его мясо и запах поля.
Но есть маленькая деталь: первородство уже продано Иакову. Семейный договор устный, юридический отдел в аду доволен.
Белиал:
— То есть у нас конфликт: закон желудка против закона сделки.
Лилит:
— Отличный кейс: Бог заранее сказал, что младший будет главнее, отец об этом как будто забыл, старший всё профукал, младший сидит с чековой книжкой “суп за статус” и ждёт.
Бафомет:
— Нам главное — довести сцену до максимального стыда: чтобы потом веками читали и делали вид, что это “пример благочестия”, а не семейный разводняк.
Наама:
— И, пожалуйста, не забываем про эротический нюанс: мама Ревекка переодевает младшего сына в шкуру, чтобы он залез в койку к отцу за благословением. Это всё-таки почти-инцест на уровне метафор.
Голос Яхве сверху, устало:
— Запускайте. Я уже сказал, что младший будет сверху. Просто пусть сами до этого доползут своим идиотизмом.
2. Старик, мясо и предчувствие конца
Шатёр Исаака. Полутемно. Пахнет старостью, дымом и прошлым.
Исаак, слепой, бледный, но всё ещё с аппетитом:
— Я состарился. Не знаю, когда умру. Надо благословить Исава, пока ещё помню, кто такой Исав.
Он зовёт:
— Исааав!
Исав вваливается снаружи, как всегда — шум, шкура, оружие, запах пота и леса.
Исав:
— Тут я, отец.
Исаак:
— Возьми оружие, пойди на охоту, добудь мне дичи и приготовь мне вкусное, как я люблю. Поем — и благословлю тебя… прежде смерти моей.
Белиал:
— Формулировка уровня “старый дед: принеси мясо, я перепишу на тебя квартиру”.
Исав сияет:
— Будет сделано.
Вываливается из шатра.
У занавески — Ревекка. Слушала всё, как главная система слежения в доме.
3. Ревекка включает режим “режиссёр аферы”
Кухня. Ревекка влетает к Иакову, который опять что-то варит.
Ревекка:
— Сынок. Я слышала, твой отец собирается благословить Исава. Но ты купил у него первородство, верно?
Иаков (скромно):
— Ну да. За суп.
Ревекка:
— Значит, сейчас мы организуем легализацию этой сделки. Отец слепой, брат тупой — мир сам просит, чтобы его немного нае… поправили.
Лилит, восхищённо:
— Ревекка — первая библейская женщина, которая честно решает: “муж не справляется — сделаю сама, но через детей”.
Иаков (нервно):
— Мама, он же узнает. Я гладкий, Исав — волосатый. И потом, он почувствует запах.
Наама, хихикая:
— Такой прекрасный, тёплый, патриархальный восклицательный знак: “он почувствует запах другого мужика в моей постели”.
Ревекка, деловая:
— Значит так:
- Я сейчас беру двух козлят.
- Ты готовишь блюдо, как отец любит.
- Мы наденем на тебя лучшие одежды Исава.
- Козьи шкуры — на руки и шею.
- Идёшь к отцу, говоришь “я Исав”.
- Забираешь благословение, пока тот ничего не понял.
Иаков:
— А если он поймёт и проклянёт меня?
Ревекка:
— Проклятие на меня. Благословение — на тебя. Иди за козлами.
Бафомет:
— Вот она, настоящая материнская любовь: “Если что, Бог разберётся со мной. Ты только сделай красиво”.
4. Кухня. Козлятина под видом “охотничьей дичи”
Иаков тащит двух козлят.
Ревекка разделывает их с подозрительно профессиональной скоростью.
Наама:
— Как будто всю жизнь только тем и занималась, что превращала чужую реальность в нужный вкус.
Иаков варит. Аромат такой, что любая дичь стыдливо уходит в сторону.
Ревекка тем временем копается в шкафу Исава.
Ревекка:
— Вот его лучшая одежда. Вся пропитана полем, потом и… безответственностью.
Она натягивает это на Иакова.
Потом берёт козьи шкуры, приматывает ему на руки и шею.
Иаков смотрит на себя.
Иаков:
— Я выгляжу как ошибка таксидермии.
Лилит:
— Ты выглядишь как метафора всей этой семьи.
Ревекка даёт ему блюдо и хлеб.
Ревекка:
— Иди. Быстро. Пока этот лось с охоты не пришёл.
5. Аудиенция у слепого. “Голос Иакова, руки Исава, мозг — непонятно чей”
Исаак лежит, ждёт мясо и смерть.
Входит Иаков:
— Отец мой!
Исаак:
— Вот я. Кто ты, сын мой?
Иаков (первый раз врёт прямо в лицо):
— Я Исав, первенец твой.
(пауза)
— Я сделал, как ты сказал. Поднимись, сядь, поешь дичи моей, чтобы благословила меня душа твоя.
Белиал охеревает:
— С места в карьер. Даже без разминки. “Я Исав” — как “я новая версия старого багнутого софта”.
Исаак хмурится:
— Как же ты так скоро вернулся, сын мой?
Иаков (заворачивает ложь в религию):
— Господь, Бог твой, послал мне навстречу.
Лилит:
— Отличный ход: когда врёшь, обязательно приплети Бога. Тут он уже ничего не докажет.
Исаак всё ещё сомневается:
— Подойди, потрогаю тебя, сын мой. Ты ли это, Исав или нет?
Иаков подходит.
Исаак лапает его руки, шею. Под пальцами — козий мех.
Исаак:
— Голос — голос Иакова, а руки — руки Исава…
Бафомет:
— Это самый странный комплимент, который можно получить от отца.
Исаак принюхивается. Одежда — да, пахнет полем, охотой, потом. Решение принято.
Исаак:
— Принеси мне, сын мой, поесть.
Жрёт. Пьёт. Отдувается.
Исаак:
— Подойди, поцелуй меня, сын мой.
Иаков наклоняется, целует. Его обволакивает запах одежды Исава.
Исаак вдохнул — и пошла поэтика:
— Вот запах сына моего, как запах поля, которое благословил Господь…
Габриэль, сухо:
— Благословение пошло. Сейчас будет полный пакет.
6. Благословение, которое уже не отзовёшь
Исаак на автомате выдаёт текст:
— Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина.
Да послужат тебе народы, да поклонятся тебе племена.
Будь господином над братьями твоими, да поклонятся тебе сыны матери твоей.
Проклинающие тебя — прокляты, благословляющие тебя — благословенны.
Габриэль отмечает галочкой:
— Статус “главный наследник рода” — подтверждён. Отмены нет. Обратной кнопки нет. “Вы уверены?” — не предусмотрено.
Иаков выскальзывает из шатра как вор, который только что вынес из дома не телевизор, а историю.
7. Исав возвращается. А теперь — истерика
Через некоторое время — шум, топот, запах настоящей дичи.
Исав:
— Отец! Встань, поешь дичи сына твоего, благослови меня!
Исаак вздрагивает:
— Кто ты?
Исав (обиженно):
— Я Исав, первенец твой!
Тишина.
Исаак бледнеет.
Исаак:
— Кто же тот, который принес мне дичь раньше?.. Я ел, благословил его… Он и будет благословен.
Белиал, торжественно:
— Момент истины. Официально: “ты опоздал, братан, суп давно съеден, благословение — тоже”.
Исав понимает. И орёт так, что шатёр сжимается.
Исав:
— Отец мой! Благослови и меня!!!
Он рыдает, как ребёнок, которому сначала подарили велосипед, а потом выяснилось, что он уже оформлен на младшего брата.
Исаак:
— Брат твой пришёл с хитростью и взял благословение твоё.
Исав (догоняет):
— Не потому ли его зовут Иаков? Он наебал меня дважды: первородство взял и теперь благословение забрал!
Наама:
— Реально, парень, ты подписал договор на суп. Чего ты орёшь, как будто приложение само себя скачало?
8. Маленькое, но жалкое “благословение” для старшего
Исав ещё пытается вымолить:
— Отец! Неужели у тебя только одно благословение? Благослови и меня!
Исаак, выдавливая из пустого:
— Ты будешь жить мечом твоим. И будешь служить брату твоему. Но когда залупнёшься — свергнешь ярмо его с шеи твоей.
Бафомет:
— Перевод: “Жизнь у тебя будет так себе, но иногда ты будешь устраивать хороший пиздец”.
Исав смотрит в пустоту, потом — в направление, куда исчез Иаков.
Исав:
— Когда отец мой умрёт — убью Иакова.
Наама:
— И вот он, честный, прямой, простой Исав: ничего не планирует, просто хочет врезать по лицу. В отличие от братика, который всё делает через кухню.
9. Ревекка, которая теперь боится собственного плана
Ревекка узнаёт, что Исав собирается убить Иакова.
Сидит на краю постели, с лицом: “я гениально всё провернула, но кто ж знал, что последствия — это навсегда”.
Ревекка шепчет Иакову:
— Беги к Лавану, брату моему, в Харран. Там сныкаешься на “какое-то время”, пока Исав остынет.
Белиал:
— Спойлер: “какое-то время” растянется на годы. Там будут две жены, две наложницы, двенадцать сыновей и полный цирк. Но сейчас мама искренне верит, что это просто “временный отпуск”.
Исаак, который как будто ничего не знает, зовёт Иакова и сверху добавляет официальную часть:
— Не бери жену из местных. Иди к Лавану, возьми жену из наших. Бог да благословит тебя, даст тебе плодовитости, и будет от тебя народ…
Лилит:
— Прекрасно. Тот, кого ты только что благословил через обман, теперь официально получает ещё одно благословение. Тут даже текст уже устал от этой иронии.
Финальный неон:
«Глава 29: Лаван, две сестры, одна постель и много слёз»
Приписка:
«Быт и ёбаный стыд переезжают к дяде. Там вообще зверинец».