in Russian
Ошибка
Сцена 3
поздний вечер, маленькая кухня в лондонском доме. Оба устали. За окном моросит дождь. На столе — неубранная чашка, телефон и старый чайник, который вот-вот вскипит.
ОН. (без поднятия глаз) Ты опять опоздала.
ОНА. (снимает пальто) Пробки. И дождь. И автобус, который... — (пауза) — не приехал.
ОН. Удобная формула для вечности.
ОНА. (резче, чем хотела) А ты всё такой же — бухгалтер мира, у тебя всё по расписанию, даже раздражение.
ОН. (поднимает взгляд) Раздражение — единственное, что остаётся, когда разговоры кончаются.
ОНА. Разговоры? Ах да, я забыла, у нас теперь обмен отчётами: “Ты где была, почему свет горел, зачем чашка пустая”.
ОН. Ты сама это выбрала.
ОНА. Нет. Я выбрала тебя. А потом — училась выживать рядом с твоей тишиной.
(тишина. чайник шумит, но никто не двигается.)
ОН. Знаешь, что самое странное? Твоя тишина громче моей.
ОНА. Потому что в моей тишине есть боль. А в твоей — комфорт.
ОН. (улыбается уголком рта) Вот теперь ты снова поэтесса.
ОНА. Лучше быть поэтессой, чем аудитором чувств.
(она наливает кипяток, чуть проливает — капли падают на стол. он наблюдает, не двигаясь.)
ОН. Ты дрожишь.
ОНА. От холода.
ОН. Нет. От злости.
ОНА. А ты — от скуки?
ОН. (смотрит в окно) Возможно. Скука безопаснее.
ОНА. Для тебя — да. Для меня — как медленная смерть.
(пауза. он достаёт сигарету, долго ищет зажигалку. она молча берёт спички, чиркает и подаёт ему огонь. их пальцы почти касаются. маленькая искра между ними.)
ОН. Ты всё ещё умеешь это делать.
ОНА. Что — зажигать?
ОН. Да. И разрушать. Одним жестом.
ОНА. Потому что ты всё строишь слишком аккуратно. Я только помогаю проверить, выдержит ли здание землетрясение.
ОН. (затягиваясь) Ты называешь это любовью?
ОНА. А как ты это называешь?
ОН. Эксперимент.