BLACK LOTUS

Сцена 3: «Сара, Махпела и первая ипотека под смерть»

(Бытие 23)

Неоновая заставка:
«Смерть, риелтор и чувство вины»
Снизу мелким: «Первый официальный метр земли. Под кладбище, конечно».

1. Небесный морг-архив

Табличка: «Отдел: Завершённые персонажи».
Рафаэль листает дело: «САРА. Статус: +умерла. Причина: официально — старость, неофициально — жизненный опыт с Авраамом».

Рядом Лилит и Наама, Бафомет с блокнотом.

Наама:
— Напишите честно: “умерла от переизбытка божественных идей вокруг личной жизни”.

Лилит:
— И от того, что муж сначала чутка хотел зарезать сына, а потом пришёл домой с лицом: “всё нормально, просто горы, нож и барашек”.

Рафаэль:
— В протоколах будет: “достигла преклонных лет в вере и посрамлении здравого смысла”.

Бафомет:
— Главное — посмотрите: первая женщина, которая смеялась Богу в лицо, теперь попадёт в землю, купленную по всем юридическим правилам. Стыд, но с документами. Обожаю.

Голос Яхве из глубины:
— Запишите: «Сара — завершённый кейс. Подготовить сцену похорон и первый сделанный-do-right договор».

2. Земля. Шатёр без Сары

Тишина. Та самая кухня, где когда-то три гостя и один смех, теперь — пустой стул и сложенный платок.

Авраам сидит на полу, как человек, который внезапно понял, что все мемы про «старость» — это он.
Исаак стоит у входа, неловко, руки висят, как чужие.

Белиал за кадром, как диктор документалки:

— Итак: герой только что вернулся с горы, где почти убил сына, и не успел толком обсудить это с женой — она умирает. Официально “от старости”, неофициально “от всего сразу”.

Авраам, хрипло:
— Сара…

Пауза. Никакой небесной музыки, только звук, как если б в шатре кто-то выключил главное электричество.

Исаак (тихо):
— Отец…

Он хочет спросить: «Ты ей рассказал, что было на горе?» — но язык не поворачивается.

Авраам поднимается резко, как на работу:

— Надо место для погребения. Я пришелец. У меня даже могилы своей нет. Позор.

Лилит:
— Вот тут начинается лучшая часть: патриарх, у которого есть обещания, завет, благословения, стада, войска ангелов по вызову — но нет куска земли под жену.

3. Градские ворота. Начинается торг века

Вывеска: «Хеттское агентство недвижимости “Махпела & партнёры”».
Скамьи, старейшины, куча серьёзных лиц, которые делают вид, что тут не базар, а парламент.

Авраам кланяется до пола:

Авраам:
— Я поселённый чужак среди вас. Продайте мне у вас собственность для погребения, чтобы похоронить мою умершую, не посреди дороги, как идиот.

Хеттеи (хором, прилизано):
— Слушай нас, господин наш! Ты князь Божий посреди нас. В лучших наших гробницах храни свою умершую! Никто не запретит тебе!

Белиал (шепчет зрителю):
— Перевод с арамейского: “мы сейчас будем делать вид, что дарим, но ты будешь обязан, а потом мы выкатим чек”.

Авраам:
— Спасибо за любезности. Но я хочу купить место. За деньги. Настоящие. Официально. С квитанцией.

Хеттеи переглядываются.

Лилит:
— Вот он, единственный религиозный человек, который на восточном базаре говорит: “не надо бесплатно, возьмите, пожалуйста, мои деньги”.

4. Ефрон, сын Цохара, топ-продажник года

Толпа расступается. Вылезает Ефрон — улыбается, как любой человек, который почуял сделку с богатым идиотом.

Ефрон:
— Так, так… Поле моё, которое в конце того, у Махпела, — за тобой, Авраам. БЕСПЛАТНО! Перед лицом сынов народа моего — дарю тебе поле и пещеру. Хорони.

Он расправляет руки: вот я, щедрость во плоти.

Наама:
— Угадайте, сколько секунд он выдержит в режиме “дарю”.

Авраам (сдержанно):
— Послушай меня. Я дам тебе серебро за поле. Возьми у меня, и я там похороню мою жену.

Ефрон делает вид, что его оскорбили предложением денег.

Ефрон:
— Господин мой, послушай меня: земля стоит… ну, что там… четыреста сиклей серебра. Но что это между мной и тобой? Хорони.

Пауза. Все хеттеи такие: “четыреста?.. ой, щас”.

Белиал:
— Вот это я обожаю. “Что такое четыреста сиклей между нами”: фраза, которую говорят только люди, готовые продать тебе кладбище по цене дворца.

Бафомет:
— Важно: четыреста — явный перебор. Тут положено торговаться, падать в обморок, уходить три раза. Сейчас проверим, насколько Авраам виноват перед собой.

Авраам даже не моргает:

— Я согласен.

Все хеттеи синхронно:
— … бляяя…

Рафаэль сверху закрывает лицо крылом:

— Он только что купил участок на кладбище по цене элитного жилья.

Ефрон сияет:

— Свидетели есть? Есть. Тогда вот: поле, пещера, все деревья вокруг — официально теперь твои. Без возврата, без рассрочки.

Хеттеи хором:

— Да-да, всё по закону, мы подтверждаем. Впиши нас, пожалуйста, мелким шрифтом в историю.

5. Пещера Махпела. Финальная сцена Сары

Пещера. Тень, камень, прохлада после пустыни.
Сара — уже не персонаж, а тело, аккуратно завернутое. Но мы-то знаем, что она всё слышит.

Авраам стоит, молчит. Исаак рядом, не знает, куда деть руки, лицо и всё своё недосформированное чувство вины.

Лилит, тихо:
— Вот и всё. Женщина, которая спорила с Богом, ржала над ангелами и родила чудо-наследника, получает первый официальный еврейский участок недвижимости. Постоянная прописка — в земле.

Наама, с кривой нежностью:
— Ей бы, конечно, больше подошло что-нибудь вроде дворца, но у нас тут реализм: сначала вся жизнь в шатре, потом VIP-место в скале.

Авраам, еле слышно, обращаясь то к Сарре, то к Богу, то к себе:

— Я купил тебе землю, Сара. Не по льготе, не по милости, почти не в ипотеку. По полной. Хоть раз — всё честно.

В голове у него крутится: «Я не смог честно сказать тебе про гору и нож. Не смог честно оставить Исмаила. Но хоть могилу — без хитрости».

Исаак смотрит на пещеру и шепчет:

— Прощай, мама.
(про себя: если бы ты знала, что творит твой Бог с нашим папой…)

Бафомет делает пометку:

— Итог: первая купленная земля — кладбище. Первый честный договор — о смерти. Первая “по-настоящему своя” точка — место, где все вынуждены молчать.

Смена плана. Широкий кадр: поле, деревья, пещера, старик у входа.

Белиал голосом за кадром:

— Так Авраам получил свою первую собственность в земле обетования — кусок камня, куда можно складывать тех, кого он любил и запутал. Дальше пойдут браки, колодцы, свадьбы, интриги. Но фундамент уже заложен: вера, деньги, смерть и немного идиотизма.

Неон в финале:

«Глава 24: Исаак, Ревекка и семейный Tinder у колодца»

Приписка:
«Быт и ёбаный стыд продолжаются. Теперь с ромком-режимом».

Сцена 4: «Исаак, Ревекка и небесный Tinder у колодца»

(Бытие 24)

Неоновая заставка:
«Поиск жены v1.0. Алгоритм: Бог, слуга и ведро воды»
Снизу мелко: «Контент 16+: сватовство, манипуляции и верблюды».

1. Небесный отдел брачных алгоритмов

Вывеска: «Матримониальный департамент “Семя & Завет”».

За столом:

• Габриэль — продакт по бракам «по воле Божией».
• Лилит — консультант по женской субъектности (все её советы игнорируют).
• Наама — отвечает за химию, эротику и неловкость первой ночи.
• Белиал — циничный аналитик, голос за кадром.
• Бафомет — отслеживает уровень стыда.

На стекле слайд:

ТЗ: Жена для Исаака
Условия:
— не из местных хананеек;
— своя кровь, своя токсичность;
— чтобы терпела всё это “обетование”.

Габриэль:
— Авраам стареет, Сара оформила вечную недвижку в Махпеле, Исаак молчит и траву… разглядывает. Пора завести ему женщину, пока он не ушёл в буддизм.

Лилит:
— Требования, как всегда: “чтоб красивая, работящая и из нашей деревни”. В переводе: “пусть повторит судьбу Сары, только с другим именем”.

Наама:
— Давайте хоть раз проверим, что она хочет?

Все смотрят на неё так, будто она предложила отменить обрезание.

Белиал:
— Не начинай. У нас жанр: патриархальный ромком с элементами абсурда. Права женщины — это пасхалка для внимательных.

Голос Яхве сверху, сухо:
— Слугу отправили? Тест у колодца прописали? Тогда всё, шевелитесь. У меня ещё Иаков в очереди, там будет совсем цирк.

2. Авраам: старик, который срочно вспомнил про невестку

Шатёр Авраама. Старик в режиме «последние обновления системы».

Авраам машет слуге.

Входит главный слуга (намек жирный на Елиезера): опытный, замученный, с лицом человека, который видел все версии Авраама — от “я вру про Сару” до “я почти зарезал Исаака”.

Авраам:
— Положи руку под бедро моё.

Слуга замирает.

Слуга:
— Мы… всё ещё это делаем? Нельзя просто подписать бумагу?

Авраам:
— Это клятва. Так наш Бог любит. Всё серьёзное — через яйца.

Слуга вздыхает, кладёт руку. Сверху Лилит складывается от смеха:

— Божественный NDA: “коснёшься бедра — будешь должен до конца жизни”.

Авраам:
— Поклянись, что не возьмёшь жену моему сыну из местных хананеек. Поедешь к моей родне, найдёшь там девицу. Там свои тараканы, родные.

Слуга:
— А если она скажет: “нет, спасибо, я не хочу за незнакомого чувака из пустыни”?

Авраам:
— Тогда ты свободен от клятвы. Но сына моего туда не тащи. Бог сам всё устроит.

Белиал (за кадром):
— Перевод: “Если что-то пойдёт не так — это Бог, если получится — это я всё предусмотрел”.

Слуга (устало):
— Ладно. Верблюды, подарки, дальняя родня, потенциальная истерика — всё, как обычно.

3. Квест у колодца: “узнай по воде”

Крупный план: жаркий вечер, город родственников.
Колодец — главный местный Tinder.

Слуга ставит верблюдов, которые смотрят на него с выражением: «ну давай, молись, нам пить хочется».

Слуга (вздыхает, смотрит вверх):
— Господи, Бог Авраама… Сделай милость, устрой. Девица, которая скажет: “напою тебя и верблюдов твоих” — пусть она и будет та самая. А то я не умею выбирать женщин по глазам, мне бы фильтр “самопожертвование и выносливость”.

Лилит:
— Отличный алгоритм: “возьми ту, которая сразу согласна бесплатно ебашить на десять верблюдов”. Прямо база патриархата.

Наама:
— Идеальный тест: “готова ли она надорвать спину ради мужика, которого видит первый раз?”

4. Вход Ревекки

На выходе к колодцу появляется Ревекка: молодая, красивая, с кувшином и выражением “я привыкла всё таскать сама”.

Белиал:
— Вот она — девочка, которой ещё не объяснили, что всю жизнь будет носить воду и мужские ожидания.

Слуга ловит её взгляд:

Слуга:
— Девушка! Дай мне немного воды из кувшина.

Ревекка (без паузы):
— Пей, господин.

Он пьёт. Жарко, приятно. Мог бы тут остановиться, но ТЗ требует больше идиотизма.

Ревекка смотрит на верблюдов и автоматически добавляет:

— Для верблюдов твоих я тоже начерпаю. Пока они не напьются.

Лилит:
— Всё. Алгоритм сработал. Нашлась та, которая сразу: “давайте я обслужу всех ваших животных”.

Слуга немеет.
Сверху Габриэль ставит галочку:
— Гейм. Сет. Матч.

Тем временем Ревекка бегает к колодцу. Верблюдов много, вода тяжёлая, кувшин полный. Пот течёт, спина ноет, но она привычно справляется.

Наама, с уважением:
— Это, кстати, реально сильная баба. Не виновата, что её труд сейчас запишут в “знак свыше”.

Верблюды херачат воду, как в последний раз. Слуга смотрит на неё так, будто это трейлер на “жена для Исаака — финальная версия”.

5. Украшения до знакомства

Не дожидаясь анкет и согласий, слуга вытаскивает золото.

Слуга:
— Чуть-чуть подарков. Серёжка, браслеты. Это не подкуп, это… предоплата судьбы.

Он вешает на неё серьгу, браслеты.
Ревекка чуть офигевает, но быстро перестраивается:

Ревекка:
— А ты кто и откуда, щедрый странник?

Слуга:
— Я от Авраама. Бог просветил его. И у него есть сын — такой тихий, что, возможно, идеален. И мне нужно притаранить невесту.
Чей дом? Есть ли место переночевать? И да, очень надеюсь, что ты не замужем.

Ревекка:
— Я из дома Нахора. У нас есть место и солома, и корма. И семейные тараканы в полном наборе.

Сверху Габриэль:
— Комбо: родня, гостеприимство, готовность к верблюдам. Берём.

6. Лаван чует золото

Дом Ревекки. Шум, суета.

В кадр вываливается Лаван — брат, у которого глаза заточены под блеск.

Лаван, увидев золото:
— О, сестрёнка… Кто это тебя так красиво “благословил”?

Не дожидаясь ответа, выбегает к колодцу.

Лаван (радостно и медовым голосом)
— Заходи, благословенный Господом! Я уже чувствую на себе Его руку. И свою на твоём кошельке.

Белиал:
— Люблю Лавана. Это человек, который чётко соединяет “волю Божию” и “выгодно для семьи”.

Слугу приводят в дом. Сдувают с него пыль, ставят еду. Он, по канону, сначала говорит:

Слуга:
— Не буду есть, пока не скажу дела.

Лилит:
— Деловой. Хотя все видят: он хочет и есть, и уже-таки жениха втюхать.

7. Презентация “Жених Исаак. Пакет Обетование”

Слуга разворачивает монолог, как презентацию стартапа:

— Господь благословил моего господина Авраама, он стал большим: стада, серебро, золото, рабы, рабыни, верблюды, ослы, ДМС, корпоративные жертвенники.
Саре, жене его, в старости родился сын — Исаак. Ему теперь ищем жену из родни, не из местных. Я помолился у колодца, и вот — ваша Ревекка чисто в масть зашла.

Бетуил (отец, сонный, как приложение без обновлений):
— Ну… если Бог уже всё решил… кто мы такие, чтобы спорить.

Лаван:
— Да-да, Господь явно за. Мы тоже за. Особенно за браслеты.

Бафомет:
— Отмечаем: решение принимают мужики, исходя из двух параметров — “Бог сказал” и “золото блестит”.

Но тут происходит редкая сцена.

Слуга:
— Позовите девицу, спросим её.

Лилит:
— О! Невероятное явление — спросить женщину. Записываю как чудо.

Ревекку приводят. Ей кратко: «Вот мужчина издалека, с богатым дедом и молчаливым сыном. Пойдёшь?»

Ревекка, не моргая:
— Пойду.

Наама:
— Вот это я уважаю. Без промедления: “да, я свалю из этого семейного серпентария в другой”.

8. Утренний торг: “пусть посидит ещё”

Утро. Похмелье после новостей.

Родня:
— Пусть Ревекка побудет с нами хотя бы дней десять. Мы же не скоты.

Слуга (сквозь зубы):
— Нет. Не задерживайте меня. Бог дал ход делу, не будем тянуть. У меня дед Авраам в статусе “может в любой момент помереть”, ему хочется на невестку глянуть - старому эротоману.

Родня переглядывается. На самом деле им хочется ещё пожить в ощущении, что “доча дома”. Но сценарий требует попиздёхен.

Бетуил сдаётся:
— Ладно. Идите.

Ревекке дают напутственное:

— Сестра наша, будь мать тысячами тысяч, да овладеют потомки твои воротами врагов своих.

Лилит:
— Сыновей — вагон, врагов — море, ворота — все твои. Звучит красиво, подразумевает: “готовься к бесконечному хозяйству и войне”.

Ревекка садится на верблюда, берёт своих служанок. Дом остаётся позади, как плохой сон с семейными посиделками.

9. Первая встреча: кринж у заката

Кадр: поле. Вечер. Исаак вышел поразмышлять. То есть тупо брёл, глядя в никуда и прокручивая в голове:
«Чуть не дуба не врезал на горе. Мать с темы съехала. У отца фляга посвистывает. Что дальше?»

Вдалеке — караван. Верблюды, пыль, звук колокольчиков.

Сверху Наама:
— Сейчас будет первая сцена “увидел и… ничего не понял”.

Ревекка, увидев одинокую фигуру в поле:

— Кто это мужчина, который идёт нам навстречу?

Слуга:
— Это господин мой, Исаак.

Ревекка совершает классический подкат: спрыгивает с верблюда, заворачивается в покрывало. Режим: “невеста по почте”.

Лилит:
— Вот и всё: была свободная девушка с кувшином, стала баба на чейник. Апдейт статуса выполнен.

Исаак подходит. Слуга устраивает короткий отчёт:

— Всё, как ты хотел: не местная хананеянка; родня; напоила мне всех верблюдов; сказала “пойду” без истерики. Бог, короче, алгоритм не сломал.

Исаак смотрит на Ревекку. Она — на него.
Тишина такая, что даже верблюд кашляет от неловкости.

Наама, задумчиво:
— Химия у них странная, но нам и не такое приходилось освящать.

Исаак берёт её и ведёт в шатёр Сары, матери своей.

Белиал голосом за кадром:

— Это не просто бытовая деталь. Это значит: “официально: новая хозяйка, новая женщина, на которую свалится весь невроз рода”.

Исаак принимает её, “любит её” — по их версии. То есть наконец перестаёт ходить кругами по полю один и начинает ходить кругами вдвоём.

Финальный неон:

«Глава 26: Исаак, колодцы, голод и ещё один сезон с Авимелехом»

Приписка:
«БиЁС переходят в семейный бизнес».