in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 19: «Три гостя и один смех в кухне»
(Бытие 18)
Палящее солнце, шатёр Авраама посреди пустыни. Табличка на входе:
“Гостиница Авраам & Сарра. Wi-Fi нет, но есть вера.”
Авраам сидит под дубом, обмахивается платком и считает овец — последнюю ликвидность.
Из-за марева появляются три сияющих существа — Рафаэль, Габриэль и Зуриэль, а позади них медленно идут Наама и Бафомет, как группа пиар-поддержки с адской аурой.
Авраам (вскакивает):
— О, господа! Вы к нам с ревизией или на обед?
Габриэль (шёпотом, который всё равно слышат даже овцы):
— Мы пришли с вестью от Господа. Большой апдейт. Версия “Сын v1.0 — релиз через год”.
Рафаэль (улыбаясь и разворачивая табличку «Благословения и вакцинация»):
— Заодно принёс лекарство от старости и недоверия. Пить по ложке, утром и вечером, пока не станет чудом.
Бафомет (задумчиво, нюхая воздух):
— Алхимически сомнительно. Но в целом вкус вселенской иронии присутствует.
Наама (покачивая бедром, вдыхает жару):
— Какое прекрасное место для чуда! Песок, старик и жена с постоянным ПМС. Ничто так не возбуждает жизнь, как её отсутствие.
Зуриэль (резко, командным тоном):
— Молчи, демоница. Мы по пророчеству, не по постельной сцене.
Наама (смеётся):
— А разве это разное? Любое пророчество заканчивается постельной сценой, если всё делать правильно.
(Из шатра доносится кашель Сары.)
Сара (из-за занавески, сквозь зубы):
— Кого там опять принесло? Если свидетели Иеговы — скажи, что мы уже под заветом!
Авраам (нервно):
— Господа, садитесь! Хлеб, молоко, немного мяса… Сара! Приготовь ужин!
Сара (бурчит):
— Сначала пусть они с меня пыль сдуют.
(Гости садятся. Рафаэль вежливо улыбается, Габриэль шепчет что-то в бокал, и вино само наливается. Наама подмигивает Аврааму, тот откашливается.)
Бафомет (весомо):
— Вино само льётся, пища возникает — да это же start-up по манифестации желаний. Инстальнуть бы грех.
Зуриэль (встаёт, торжественно):
— Через год у тебя будет сын. Господь так решил.
(Из-за занавески слышен взрыв смеха.)
Сара (в голос):
— Ха-ха! А ещё через два — внук от осла!
Наама (аплодирует):
— Вот она, живая ирония! Женщина, смеющаяся в лицо чуду — это самый чистый акт веры.
Габриэль (тихо, но всё слышно):
— Почему она смеётся?
Сара (выходит, скрестив руки):
— Потому что я жила долго, видела всё и знаю, что мужчины всегда обещают больше, чем могут.
Рафаэль (мягко):
— Но Господь не мужчина, Он держит слово.
Сара:
— Посмотрим. Если через год у меня будет ребёнок — я сама Еву поздравлю лично.
Бафомет (философски):
— Истинная вера начинается там, где кончается менопауза.
Наама (хихикает):
— Я бы всё-таки сделала тест на беременность прежде, чем звать архангелов.
Зуриэль (вскипает):
— Богохульство!
Габриэль (вздыхает):
— Это уже в ТЗ прописано: «чудо должно вызвать смех». Так и идёт.
(Сара отходит к двери, вздыхает и тихо шепчет:)
— Если Бог хочет, пусть смеётся вместе со мной.
(Пауза. Ветер. Рафаэль прикрывает глаза — в воздухе вихрь света, где слышен смех самого Бога, теплый и усталый, как у отца, который всё ещё верит в детей.)
Бафомет (встаёт, собирая бумаги):
— Итак, проект “Исаак” утверждён. Срок реализации — двенадцать месяцев, ответственная — Сара. Риски — смеяться до родов.
Наама (вздыхает):
— И так начинается история, в которой смех заменяет веру, а вера — контрацепцию.
(Свет гаснет. На заднике зажигается неон:
«Глава 19: Содом. Город, где каждый мужчина считает себя особенным».)