in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 16: «Завет. Контракт на вечность»
(Бытие, глава 15)
Огромный зал с колоннами. На стене вывеска: «Небесная нотариальная палата. Отдел по работе с заветами и чудесами».
В центре стол, на нём гора пергаментов, чернильницы и тушь. У стола — Авраам с видом клиента, измученного очередями.
За спиной — секретарь в белом (это Михаэль, уставший, но грозный).
За отдельным длинным столом наблюдают Люцифер, Лилит, Йофиэль, Маммон и Белфегор.
Авраам (ворчит, подавая свиток):
— Господи, ну ты обещал — потомство, звёзды, землю. Где документы? Мне нужна гарантия, а не вдохновляющие речи.
Голос Господа (громовой, с эхом):
— НЕ БОЙСЯ, АВРААМ! Я — ЩИТ ТВОЙ! НАГРАДА ТВОЯ ВЕЛИКА!
Авраам (под нос, раздражённо):
— Щит — это, конечно, хорошо, но я уже стар, детей нет, бухгалтерия хромает. Мне бы бумаги с печатью.
Михаэль (серьёзно, достаёт папку):
— Согласно регламенту «Завет, пункт 15-Б», Господь предлагает заключить бессрочный договор.
Авраам (перечитывает):
— «Потомство как звёзды небесные»… Мило, но юридически неясно. Где расчёт? Какая норма прироста?
Люцифер (в сторону, усмехаясь):
— Ах, вот он — первый юрист мира. Сначала верил, потом требует отчёт. Прекрасно.
Лилит (хохочет):
— Да, и скоро напишет иск в Райский суд: «Нарушение пункта о потомстве».
Йофиэль (рисует в воздухе сияющий документ):
— Я сделаю дизайн договора. На золотой бумаге, со звёздами и подписями огня.
Маммон (взвешивая свиток):
— Проблема в другом: активы не указаны. «Земля от Нила до Евфрата» — это же рискованная инвестиция.
Белфегор (зевая):
— Всё это бессмысленно. Через тысячу лет всё равно придут налоговики, и всё заберут.
(Бог с грохотом опускает факел. Пламя разгорается. Авраам подпрыгивает.)
Голос Господа:
— ПРИГОТОВЬ МНЕ ЖЕРТВУ! ТЕЛИЦУ, КОЗУ, БАРАНА, ГОЛУБЯ И ГОРОДСКОГО «ГОЛУБКА»!
Авраам (растерянно):
— Эм… а договор мы подписываем кровью, да?
Михаэль (сухо):
— Да. Божественный стандарт подписи — биометрический, через жертву.
(Авраам режет животных пополам, аккуратно раскладывает туши по сторонам. Сцена выглядит как департамент, где присяжные заодно — мясники.)
Люцифер (зажимая нос):
— Аромат контракта. Чистый ужас.
Лилит (ехидно):
— Господь — лучший юрист: делает кровавую печать и называет это любовью.
Йофиэль (мечтательно):
— Смотрите, как красиво дым поднимается! Будто сама надежда обуглилась.
Маммон (пишет в блокнот):
— Ритуальные расходы огромные. Придётся внести в отчёт: «оплата завета через скот».
(Сумерки. Авраам дремлет у алтаря, но небо наполняется пылающими факелами. Голос Господа гремит, будто юрист диктует условия вслух.)
Голос Господа:
— ПОТОМСТВО ТВОЁ БУДЕТ В СТРАНЕ ЧУЖОЙ, В РАБСТВЕ ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ, НО ПОТОМ ВЕРНЁТСЯ С БОГАТСТВОМ!
Авраам (просыпаясь):
— Прекрасно. Завет с пунктом о рабстве. Люблю оптимистов.
Люцифер (с ухмылкой):
— Господь предлагает сделку века: «Обещаю великое будущее, но сперва страдания». И люди всё равно подписывают.
Белфегор (полусонно):
— Все религии так начинаются. Сначала кровь, потом надежда, потом налоги.
Лилит (глядя на Авраама):
— А он сидит, верит и всё ещё улыбается. Милый старик, будущий отец нации с вечным овердрафтом.
(Пламя гаснет. На стене появляется неоновая надпись: «Завет подписан. Статус: активен.)