BLACK LOTUS

Сцена 6: «Сиф, дитя бухгалтерии и кошмаров»

(Бытие 4:25–26)

Развалины бара снова задымлены. На полу валяется Адам, уже обрюзгший, с похмельем. Ева гладит живот. Атмосфера как в дешёвом роддоме при кабаке.

Маммон (сует в руки Евы золотые жетоны):
— Так, девочка, этот ребёнок — инвестиция. Не забывай, его можно будет выгодно женить, продать или хотя бы заложить под проценты.

Йофиэль (рисует в воздухе сияющие каракули):
— А я хочу, чтобы его имя звучало, как симфония! Сиф… Сиииффф! Ах, даже звучит как звук, когда бутылка падает со стола.

Ламашту (скребёт когтями по полу, хихикает):
— Я подселю ему в колыбель ночные кошмары. Пусть растёт дерганым, зато веселее будет смотреть, как он заикается перед женщинами.

Михаэль (размахивает мечом, строго):
— Хватит ваших мерзостей! Этот сын — продолжение линии. Его имя будет связано с Господом. И если кто-то осмелится исказить его путь… я разрублю!

Бафомет (наклоняется к Еве, задумчиво):
— Можно, конечно, сделать иначе. Вплести в его ДНК алхимический код: немного мудрости, немного безумия, чуть-чуть похоти. Получится гремучая смесь. Наука будущего, так сказать.

Ева (устало, сквозь зубы):
— Ребята, я рожаю, а вы тут устраиваете TED-talk. Может, потом свои концепции вколите?

(Крики. Сиф появляется — плачет, но странным голосом, будто уже ведёт бухгалтерию в уме. Маммон ликует, Йофиэль аплодирует, Ламашту ухмыляется, Михаэль крестится, Бафомет пишет формулы на грязной стене.)

Йофиэль:
— Ах, как прекрасно! Первое слово младенца — «бухгалтерия»!

Маммон:
— Значит, не зря я вложился.

Ламашту:
— А я слышала — он шепчет во сне: «Я твой кошмар». Умница мальчик.

Михаэль:
— Нет! Он скажет имя Господа, не ваши мерзости.

Бафомет (усмехаясь):
— Господь? Господь — это тоже алхимическая формула. Вопрос в дозировке.

Свет гаснет. Голос за кадром:
— «Тогда начали призывать имя Господа».

Йофиэль хихикает:
— Да, только не уточнили, каким тоном.