in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 10: «Голый патриарх»
(Бытие, глава 9)
Интерьер: шатёр Ноя. Но выглядит он не как священная скиния, а как обоссанный винный погреб, заваленный бочками. По центру, на грязной циновке, Ной голый и пьяный, с виноградной гроздью в зубах, храпит и бормочет. Над шатром вывеска «Открыто 24/7». За судейским столом сидят Асмодей, Лилит, Йофиэль, Маммон и Михаэль.
Ной (поднимая кружку, еле выговаривает):
— Я спас человечество! Теперь спасу печень!
(Падает обратно, кружка катится, разливаясь.)
Асмодей (воодушевлённо):
— Великолепно! Первый праведник после Потопа — и сразу в запой! Это лучше любого чуда.
Лилит (смеётся, щёлкая пальцами):
— Голый патриарх с виноградом в зубах. Вот за это я люблю Библию. Тут нет границ абсурда.
Йофиэль (в восторге рисует голограмму над Ноем: нимб в виде светящейся бутылки):
— Да, это же чистое искусство! Я назову картину «Сияние чистого алкоголизма».
(В шатёр заглядывает Хам, сын Ноя. Видит батю голым, офигевает, но вместо того, чтобы накрыть — начинает ржать и зовёт братьев.)
Хам:
— Эй, Шем, Иафет! Бегите скорее, наш батя устроил райский стриптиз!
(Забегают Шем и Иафет, закрывают лицо руками. Хам корчится от смеха, крутит виноградную гроздь, изображая батю.)
Маммон (деловито):
— А я вижу тут шикарный маркетинговый ход. «Вино Ноя» — эксклюзивный бренд! Рецепт: спасение мира, немного потопной воды и целый ковчег похмелья.
Михаэль (строго, грохоча мечом):
— Хватит издевательств! Ной — избранный! Да, он выпил, но он патриарх! Его нагота — это испытание для сыновей!
Лилит (с ехидцей):
— Испытание? Пфф. Лежит бухой, голый, в луже собственного вина, мочи и блевотины — вот и всё «испытание». Достойный пример для человечества.
(Шем и Иафет, отворачиваясь, тащат покрывало и прикрывают батю. Хам продолжает ржать, изображая танец стриптизёра.)
Ной (просыпается, мямлит, но грозно):
— Кто смеялся?! Кто видел голую славу мою?!
Хам (не переставая ржать):
— Да вся деревня, батя! Ты как топ-модель на подиуме, только пузо висит!
Ной (гневно, с похмельным пафосом):
— Проклят будет Ханаан! Рабом рабов будешь братьям своим!
(Тишина. Шем и Иафет переглядываются.)
Шем (шепчет):
— Эм… батя, Ханаан вообще не при делах. Он внук.
Иафет (грустно):
— Да, батя, ты просто всех путаешь. Может, сначала воды?
Асмодей (ржёт, хлопая в ладоши):
— Браво! Напился, перепутал сына с внуком и накинул проклятие на всё потомство. Это лучше любого апокалипсиса!
Маммон (записывает в блокнот):
— Отличная идея для будущего: коллективная ответственность. Рабство в подарок по семейному проклятию. Это же золото для юристов!
Йофиэль (дорисовывает сцену как фреску: Ной с виноградом, дети с покрывалом, Хам, катающийся по полу от смеха):
— Великое искусство! Я назову это «Похмельное проклятие».
Лилит (поднимая бокал):
— За Ноя! Единственный пророк, который смог одновременно спасти человечество и обосраться перед ним.
(Ной снова засыпает. На шатёр падает радуга, но выглядит она как неон над ночным баром. Аплодисменты, крики, занавес.)