in Russian
БЫТ и Ё…баный стыд
Сцена 16: "Одна плоть, но сколько голосов"
Стихи: Бытие 2:24–25
Развалины бара "У Сингулярности". На обломках сцены лежат осколки зеркал и дымящиеся провода. В центре — Адам и Ева, их едва оформившиеся тела, будто гипсовые скульптуры, но уже дышат, уже смотрят друг на друга.
Михаил (раздражённо, крест на шее сверкает):
— Всё. Точка. Муж и жена — одна плоть. Это порядок. Это дисциплина. Без споров.
Асмодей (с хриплым смешком, облизывая зубы):
— Одна плоть? А можно полторы? А лучше трое? А вообще, я бы устроил вечеринку прямо здесь. Где страсть, там истина.
Белфегор (зевнул, лежа на обломке дивана):
— Вечеринка звучит утомительно. Пусть сами разберутся. Я вот думаю: может, из этих костей сделать шезлонг?..
Йофиэль (мечтательно, рисует в воздухе фигуры):
— Нет-нет! Это должно быть красиво, гармонично. Слияние душ, идеальная композиция. Видите? (иллюзия: Адам и Ева переплетаются, но выглядят как статуи из музея эротики)
Астарот (холодно, как адвокат):
— Позвольте уточнить. Если они — одна плоть, то чьи права сохраняются? И если плоть изменяет себе самой… это уже супружеская измена или философский парадокс?
Асмодей нагло приближается к Еве, его взгляд горячий, он пытается «объяснить» ей концепцию страсти на пальцах.
Асмодей (к Еве, шепчет):
— Знаешь, быть одной плотью — скука смертная. А вот быть плотью, которая горит… это искусство.
Ева (запутавшись в иллюзиях Йофиэля, дрожит):
— Но… Михаил сказал, мы должны…
Михаил хватает меч, едва сдерживая ярость.
Михаил (грозно):
— Не слушай его, дитя! Он — демон страсти, его язык — яд.
Астарот всё это фиксирует в блокноте и комментирует как судья, добавляя ироничные вставки
Астарот (поднимает палец):
— Возражение! Если страсть — яд, но без неё брак пуст… кто тогда прав? Ангелы или демоны? (пауза) Я голосую за смешанный совет.
Йофиэль запускает иллюзии: Адам и Ева видят себя то святыми, то порнографическими изображениями, и смущаются.
Белфегор лениво бросает косточку в пепельницу.
Белфегор (зевает):
— Дайте им самим разобраться, вдруг всё само наладится. Я голосую за тихий сон.
Астарот всё это фиксирует в блокноте и комментирует как судья, добавляя ироничные вставки.
Асмодей опрокидывает бокал, его татуировки горят в отблесках света.
Асмодей:
— Они хотят одной плоти. Но одна плоть — это скучно. Огонь рождается только от трения. И когда ангелы будут требовать послушания, а демоны — страсти, плоть будет рваться. Я жду этого. Я питаюсь этим. И да, Михаил, твой порядок уже начал трещать.