BLACK LOTUS

Сцена 12: «Ева и первая искра страсти»

(Бытие 2:21–25, переработка)

Действующие лица:

• Иегова – главный, ворчит, но сам подливает масла в огонь.
• Михаил – строгий архангел, нервно пытается держать порядок.
• Рафаил – легкомысленный ангел с философскими закидонами.
• Азазель – демон, из которого сарказм сочится как вино.
• Лилит – уже здесь, наблюдает и хмыкает, как хозяйка подпольного клуба.

[Развалины бара «У Сингулярности». На барной стойке лежит Адам, слегка придавленный бетонной плитой — для «глубокого сна». Иегова с видом хирурга держит что-то похожее на строительный лом.]

Иегова:
Так, делаем женщину. План такой: из ребра, чтоб не с нуля, экономия ресурсов.

Азазель (шипя):
Экономия? Ты вселенную развернул одним хлопком, а тут как жлоб — с ребра? Может, из печени? Веселее было бы.

Рафаил (мечтательно):
Да из любого органа можно. Представьте: женщина из сердца — сразу трагедии в стиле греков. А из желудка — вечная зависимость от борща.

Михаил (зло):
Молчи. Работать надо. Мы тут не театр кабуки.

Лилит (с хищной ухмылкой, глядя на Адама):
Ох, бедняжка. Заснул с ребром — проснётся с конкуренткой. Я бы на месте Люцифера добавила немного непослушности. Пусть будет неидеально, это смешно. Скажи, Йа, ты её сразу на него натравишь или дашь им хотя бы «период притирки»?

Иегова (бурчит):
Натравится само. У вас всё натравляется само, стоит только дырку сделать. Разумеется, мы создаём совершенство… с лёгкой дозой бл… беспорядка, ха-ха.

[Иегова ломом ковыряет из-под плиты ребро. Адам во сне дергается, мычит.]

Азазель:
Ну всё, пойдёт вторая серия ситкома. «Сначала он любил пиво, потом — Еву».

Рафаил (заглядывает Иегове за плечо):
Эстетика процесса страдает. Может, свечей наставим? Символизм, таинство? И немного огня, страсти и паники?

Михаил:
Закрой рот.

[Иегова, недовольно ругнувшись, достаёт ребро и швыряет его на барную стойку. Внезапно — вспышка света, дым, запах палёного мяса. На стойке сидит Ева — совершенно голая, с любопытным выражением, щупает волосы и грудь.]

Ева (невинно):
А это всё — мне?

Лилит (смеётся):
О, малышка, давай-давай, осваивайся. У нас тут феминистический рай и патриархат в одном флаконе. Истинное удовольствие видеть, как хаос рождает гармонию… и немного сальности.

Азазель (наклоняясь к Еве):
Тебя даже не спрашивали, хочешь ли ты жить. Добро пожаловать в клуб. У нас так всегда: сначала создают, потом эксплуатируют.

Ева (морщит лоб):
А я могу сама решать?

Иегова (вздыхает, отворачиваясь):
Вот и началось…

[Михаил подходит, накидывает на Еву обрывок скатерти. Она дергает его за руку.]

Ева (шепчет, но громко):
Адам симпатичный? Или мне лучше на демонов смотреть?

Азазель (тут же подхватывает):
О-о, вот это поворот! Девочка, держись меня — и рай станет куда веселее.

Лилит (наклоняясь к Еве, хрипловато):
Не слушай его. Демоны обещают страсть, ангелы — порядок. А в итоге ты останешься с похмельем и детьми. Выбирай с умом.

Рафаил (мечтательно):
А может, не выбирать? Страсть — это же тоже путь к просветлению.

Михаил (терпение на исходе):
Твою мать…

[Адам, всё ещё спящий, издаёт жалобный стон. Ева смотрит на него с интересом и медленно тянется пальцами к его лицу.]

Ева (шепчет):
А если он проснётся и я ему не понравлюсь?

Азазель (злорадно):
Такое бывает со всеми браками.

Лилит (мурлычет):
Тогда приходи к нам, малышка. У нас всегда есть место для тех, кого не поняли.

[Ева улыбается — в этой улыбке есть и наивность, и предчувствие будущих катастроф.]