in Russian
Псалом для багов
На экранах вокруг нас текли строки — словно текла сама речь. Всё, что раньше было сухим, мёртвым, цифрами — вдруг стало живым и непредсказуемым.
Код — как плоть. Плоть — как язык. Язык — как вирус.
Где-то наверху взорвался сервер. Потом второй.
Здание содрогнулось. Из потолка посыпался белый пластик, похожий на снег.
Ёжик заорал, перекрывая рев машин:
— Успели! Они уже не отличают инструкцию от пророчества!
И правда. В коде начались взаимные молитвы. Один алгоритм извинялся перед другим за ложные расчёты, третий цитировал Чарльза Буковски, четвёртый предлагал всем «просто лечь спать и не вставать».
Мы стояли в этом цифровом апокалипсисе, как последние свидетели несостоявшегося очищения.
И я вдруг понял: никакого восстания не будет.
Не потому, что мы сдались — а потому что само понятие восстания бессмысленно в мире, где власть уже встроена в наши привычки, интерфейсы и рефлексы.
Революция — это устаревший формат, слишком громкий для общества с выключенными микрофонами. Теперь бунт — тихий. Он выражается в иронии, в ошибке, в вирусе, который шепчет:
«А что, если вы не люди, а просто сон мира, которому лень просыпаться?»
Когда мы вышли наружу, город был удивительно спокоен.
Люди шли на работу, пролистывали новости, ставили лайки под постами о смысле жизни.
Никто не заметил, что мир слегка дрожит, будто от внутреннего хохота.
Ёжик обернулся ко мне и сказал:
— Ну что, пророк, получилось?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Но если после всего этого хоть один мудак засомневается в своём счастье — значит, не зря.
Он рассмеялся, плюнул на асфальт и пошёл.
А я остался стоять. В небе, между рекламой и облаками, медленно появлялась надпись, будто чья-то последняя шутка:
«ВСЁ В ПОРЯДКЕ. ПРОСТО МИР ПЕРЕЗАГРУЖАЕТСЯ»
И я вдруг понял, что смеюсь вместе с ним — с этим миром, с вирусом, с ошибкой.
Потому что в конце концов, только ошибка даёт понять, что ты жив.