BLACK LOTUS

Он шлепнул её ладонью — не жестоко, а так, будто хотел разбудить глубинный нерв. Тело отозвалось лёгким вскриком, почти визгом. Но визг этот был театральный, нарочитый. Она подыгрывала ему, как актриса, но в то же время каждая клетка жаждала продолжения. Она подставляла свою попку, слегка выгибалась, чтобы удары падали точнее. Мужчина понял игру — и усилил её: его пальцы нащупали колоски пшеницы, острые, но лёгкие, и он провёл ими по её коже, словно жёсткой кистью.

Женщина вздрогнула: колосья оставляли забавные следы, но они были почти нежными. Это не было наказанием — это была игра символов. Женское тело в этот миг возвращалось к детским воспоминаниям о телесном прикосновении, где боль и ласка ещё не разделены. Шлепки, теплыми колосьями, становились письмом на её теле: «Ты принадлежишь не боли, а наслаждению».

И тогда мужчина вошёл в неё.

Это было резко, стремительно, но не грубо. Поза — простая и первобытная. Она стояла на коленях, опираясь на сено, а он двигался сзади, глубоко, настойчиво. Их тела встретились не как случайные любовники, а как архетипические фигуры: он — мраморная статуя, несущая тяжесть веков; она — мягкая плоть, влажное и тёплое, готовое принять этот мрамор в себя.

Сено кололо её колени, но эта боль лишь подчёркивала сладость. Мужчина наклонился вперёд, его рука скользнула к её лону и тронула влажную ягодку между её ног. Одним прикосновением он заставил её тело загореться новым огнём. Движения становились быстрее, и казалось, что они разрывают ткань мира. В каждом толчке — страх моста, в каждом его шёпоте — вечная надежда на то, что страх можно преодолеть.

Женщина кончила первой, но её оргазм был спусковым механизмом, превышением критической массы желания. Мужской голос слился с её стоном, словно два потока реки, что падают в одно ущелье. Он сжал её бедра, вонзился глубже, и тогда его тело дрогнуло. В них обоих что-то взорвалось, и мир на миг стал чистым, как капля росы на созревшем колосе.