BLACK LOTUS

-Это демагогия.
-Да. Да, я именно тот, за кого себя выдаю. Что вы имеете против? Что вы мне подсунете вместо меня?
-У вас, похоже и за душой ничего нет.
-Это потому, что я весь в душе. И под килем у меня – бесконечность. Пустая и необъяснимая. Вот только душа верещит в тисках благих намерений, но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в Ад. Я дам ближнему то, что у меня есть и мне самому будет хорошо, но зачем ему то, чего у меня нет? А ближний-то уже не просит, он требует – дай. Дай! Нонсенс. Человек, у которого нет сил назвать себя человеком, подобен ребенку, не желающему верить в сказки, ибо за душой у них – камень.
-Может быть, именно этого ближнего и надо ликвидировать?
-Что же изменится – выживут сильнейшие ближние и еще жестче потребуют – дай! А что мне им дать – ведь главное у них уже есть. У них есть жизнь и есть пустота. Ее ничем не заполнишь – только жизнью, а свою жизнь я не отдам даже если захочу, потому что впереди у меня бесконечность.
С потолка свалился кусок штукатурки и повис, запутавшись в паутине. Старый злобный паук хотел было выругаться, но в последний момент почему-то передумал.
-И ты чувствуешь, как чудовищно меня обманули? – взвизгнул от прозрения Музыкант, – создавая, обещали счастье, а вместо счастья дали ничто. Муки – это от нас самих. Мы хотим заполнить ничто, и заполняем по мере сил своих. Вот на эти муки и надеемся. В них и верим. Ими и живем. Смешно, правда?
-Кто мешает тебе развиваться?
-Я только этим и занимаюсь, и кстати – что получаю взамен: большую жизнь и с ней большую пустоту. Ты только не пойми меня превратно – я просто размышляю. О себе. О всех. О нас. Выводы впереди. Всегда получается, что добро чудовищно, а зло благородно, но за зло карают, злого человека не любят, как стервятника или таракана. Вот ворон – каркает, значит плох. А беду не накаркаешь – ворон появляется, когда беда уже есть. Почему же нам становится жутко только тогда, когда стервятник уже кружит над головами? Странно мне как-то, что я есть, и что все есть, и еще мне хочется спать, и я пойду спать, а вы думайте. Думайте и не делайте выводов – они ложны, потому как ложны ваши рассуждения – вы-то тоже не знаете наверняка, что главное. И вас тоже щемит тоска, и кажется – беспричинно.
Музыкант устало вздохнул и плюнул в угол, целясь пауку в правый глаз.
-И еще, кажется, что завтра все будет не так – будет лучше, полней, понятней. Завтра будет известна Истина. Ну что же, подождем до завтра.
Первые проблески зари окрасили кухню в цементный цвет. Музыкант, склоня голову и втянув плечи, вышел в проем дверей и прошаркал к валяющемуся на полу, в углу комнаты, матрасу – месту отдыха от сиденья на помойном ведре. За давно немытыми окнами занималось утро. Проснулись воробьи, переругались в качестве зарядки и слиняли на поиски жратвы. Какой-то дворник, от нечего делать, в ожидании открытия пивного ларька, подметал тротуар. На железнодорожной станции, непротрезвевшие за ночь башмачники ловили спускаемые с горки вагоны, пропуская каждый третий. Те, идя полным ходом, со страшным грохотом врезались в своих собратьев, впрочем с рельс ничто не сходило и было весело. Солнце показало из-за горизонта свой сияющий зад. Все катилось дальше.