BLACK LOTUS

Пастор швырнул в любопытного таракана, подслушивавшего этот, достойный всякого почтения диалог, деревянным башмаком, нахлобучил на затылок шляпу и с гордым видом перебазировался ближе к выходу.
-Не забывайте, что тысячелетний опыт индейцев предан огню.
Глаза его излучали маразм. Пальцы цепко держали трость.
Стрелки часов подходили к двенадцати. За печкой свечок во всю глотку орал какую-то визгливую арию в стиле чилийских инков. Негабаритная моль, хищно взирая на лампочку, силясь откусить здоровенный ломоть шторы, пыталась представить как опыт предают, да еще огню.
-Жечь труд аморально даже в вашем представлении.
-Ха, – пастор плюхнулся на табурет для чистки обуви, – а что такое мораль? Вот сидит старый облезший лев, похожий на шакала, и кричит, что есть мочи о слопавших его ужин верблюдах, - “Это незаконно!” А закон-то придумали, значит могут придумать и другой – какой же это закон. Конечно тот, кто боится анархии, а значит справедливости, не допустит перераспределения материальных и духовных ценностей по законам природы; но животное обделенное силой, имеет хорошо развитый мозг – не забывайте об этом.
С шумом распахнув створки перекошенного домика ходиков, изнутри выпихнули кукушку, и она стала остервенело отсчитывать полночь, но перекричать пастора было занятием не для ее туберкулезных легких.
-А скажите мне, что такое честь, - продолжал глумиться оратор, - орудие подчинения силе, с помощью которого она и существует по сути. Честь рыцаря – преданность ордену, рыцарству, монарху. Честь коммуниста – преданность партии. Честь человека – преданность человечеству. Честь живого – преданность законам, его породившего. Эволюция – продление рода сильнейших, значит я буду бесчестен, если не отберу кусок мяса у сопляка, дурака, урода. Что такое совесть? Это, по сути, неловкость создавшегося положения. Пойдем дальше – неудобство ощущений, дисбаланс их наступает от того, по-моему, что встречаются две стороны – одна инстинктивная, то есть твое естественное состояние, вызванное эволюцией, и с другой внушенное моралью, антидействие. Кто же придумал мораль, закон, другими словами. Тот самый лев, когда был молод и думал о старости. Тот самый шакал, пожелавший стать львом. Та стая гиен, решившая на общей сходке, что недурно было бы поработить слона. Тот медведь, производящий на свет пингвинов, но желающий, чтобы и их считали медведями.
Быстрыми и широкими шагами, словно циркулем отмерив расстояние до графина с чем-то мутным, возможно водой, Пастор выверенным движением опрокинул его над головой, направив мощную струю жидкости прямо в глотку.
-А теперь прикинь – это осознали все. Что будет – ничего. И пусть не будет. Замечательно. Самой же природе в этой обстановке легче прокладывать свой путь. Кто считает себя вправе, тот возьмет и даст. Возьмет себе. Даст эволюции. Раз ты что-то делаешь, значит делаешь правильно, уже потому, что ты есть и ты жив.
Юноша оторопело переваривал свалившийся на него поток слов.
-Но, согласитесь, много лучше быть ближе к самой истине, чем оставаться орудием того, кто идет к ней.
-Ну понятно, оно и интересней, и мяса можно проглотить больше, но – каждому свое.
-Позвольте.
-Не позволю! – трость сбила с шелкового шнура электрического включателя дожевывающую его моль – думать, занятие не царское: где вы видели медитирующего кабана? – в хлеву. Без клыков. И Икар сгорел. И другие сгорят, если без крыльев летать не научатся.
Хлопнула выходная дверь, закрывшись за ушедшим в ночь Пастором, погас свет, и все погрузилось в сон, или все погрузили в сон, но сон не шел, так как был и без того уже слишком перегружен, и поэтому все спали на одном месте.
Спокойного сна.