BLACK LOTUS

-Но ты не воспринимал их, а перерабатывал.
-Но они любили меня. Я знаю это – чувствую, однако чувством нельзя познать мысль, ибо чувство – лишь последняя ступень лестницы, ведущей к разуму. И не обязательно находиться в идентичном состоянии по отношению к времени и пространству. Можно быть в одном объеме времени и в разных точках пространства, или в разных точках времени, но в одном объеме пространства – этого достаточно, чтобы встретиться в идее. Идея – освобождение, но не единицы от множества, а множества от единицы, потому что не исходящее ото всех и идущее не ко всем не имеет смысла. А не имеет смысла потому, что идет к большему от большего через нашу наработку. Но я учусь у пророков большего именно потому, что они – люди, и то, что они создали для людей, они создали любя их. Но они создали системы, а системы – смерть мысли. Смерть Я. И поэтому я только учусь, но не ищу прибежища. Мое прибежище – бесконечность.
-То есть Бог?
-Не совсем. Бог любит меня, как свое создание, но и как пищу свою. Я отвечаю на любовь как сын, но зачем мне отвечать на любовь, как пожираемое множество единеньем? Я – взбунтовавшийся сын единства, но я не безверец, Я – это Я, стремящееся к Богу, но не расстающееся с надеждой стать им вне его. И только тогда останется чистая Любовь.
-Тогда ответь, если в твоем представлении Бог – это поступательная деятельность Вселенной, выраженная в борьбе противоположностей или в их сосуществовании, то кем же станет тот, кто откажется от причастности Бога к своей смерти, не отказавшись от жизни в борьбе?
-Этот кто-то сам станет Богом. Вселенной. Космосом среди Хаоса себе подобных. Сей путь я и выбираю своим путем. Да поможет мне я сам, ибо мне некому больше помочь.
Выйдя на середину поляны тоскливо завыл здоровенный седой волк. Стая летучих мышей, шумно хлопая крыльями, пролетела в сторону кладбища. От земли повеяло холодом.
-Одни зовут меня к слиянию как к блаженству, другие усматривают вечность в освобождении, но на самом деле и то и другое имеет границы – блаженство в освобождении, освобождение в блаженстве. Это их асимптоты. Для блаженства – временная, для освобождения – асимптота счастья. Я же призываю не отрекаться ни от одной познаваемой или предполагаемой бесконечности, ибо производная всякой бесконечности на самом деле бесконечность. Если каждая бесконечность, коих бесчисленное множество, в каждый отрезок бесконечного времени, где отрезок сам по сути бесконечен, производит бесконечное количество идей, то как все это поглотить? Да и надо ли? В свободном состоянии возможен лишь свободный обмен.
-Но как, находясь в общей бесконечности единства пути при обмене или в зависимости обрести бесконечность в частном?
-А почему не предположить, что центр – это ты, и все вертится вокруг центра. Ведь все относительно, и это – тоже. Тоже часть Истины. Почему бы не назвать центром Вселенной Землю? Предположим, не меняя законов, что вокруг Земли движется все. Ничто не изменится в плане философии.
-Но на самом деле это не совсем так.
-Но разве в моральном смысле я что-то меняю? И далее – почему бы не предположить, в таком же порядке, что центр Земли это я? Причем не я как личность, то есть единичное и единственное, но как единичное из множественно-равноценного. Не все для меня, но я для всех, не мы для него, но все для всех. Так будет не только истинно, так и только так будет справедливо.
Из травы поднялись люди с кривыми самурайскими мечами за спинами. Луна хищно ощерилась. Крик – и мечи разрезали пустоту в том куске пространства, где мгновение назад находился Сталкер. По лесу прошумели сполохи голубого фосфоресцирующего пламени. Над мачтами елей спроецировался искрящийся красный шар. С востока шла буря. Все живое замерло, и лишь люди с кривыми самурайскими мечами за спинами фанатично двигались куда-то по им одним известным ориентирам. Сознание сопричастности к ночи роднило с Бездной. Она ждала путников.