in Russian
ЭФФЕКТ НАБЛЮДАТЕЛЯ
И стало ясно, что истина не посередине, а в мерцании между — в том мгновении, где взгляд ещё не лёг на объект, но уже отозвался в сердце объекта.
И когда смех их рассеялся, на месте спора осталась только тишина — чистая, прозрачная, без границ.
Вакуум и Наблюдатель смотрели друг на друга так долго, что забыли, кто из них первый.
И тогда Вакуум сказал:
«Создадим то, что сможет нас забыть. Пусть оно зовётся миром — чтобы мы могли вновь искать себя внутри него».
Наблюдатель кивнул:
«Пусть. Но чтобы забыть, нужно помнить. Я вложу в него взгляд, чтобы каждая тень знала, что была освещена».
И Вакуум вдохнул пустоту, а Наблюдатель — внимание. Так родилась ткань бытия — из равновесия между забыванием и памятью, между мраком и жаждой смысла.
Мир вспыхнул, как ошибка в коде, и стал разворачиваться спиралью — каждый виток которой был вопросом, а каждый ответ — новой тьмой.
С тех пор всё сущее хранит в себе двойное дыхание: в каждом атоме — след Вакуума,
в каждом сознании — тень Наблюдателя. И потому всё живое ищет взгляд, а всё безжизненное — тишину.
И в ту же минуту Вакуум устал от вечности и свернулся в себя, став Чёрными Дырами,
чтобы помнить забвением.
А Наблюдатель разлился светом по всем измерениям, чтобы видеть даже там, где смотреть невозможно.
И так мир пошёл по кругу, который был не кругом, а спиралью, и не временем, а памятью света о том, что его когда-то захотели увидеть.
«Свет — это взгляд, который не сумел забыться».
— из фрагментов “Космогонической книги Наблюдателя”
Из приписки хрониста:
Так сотворилась Память — не как дар, а как проклятие. Всё живое стало помнить свет, а всё мёртвое — помнить тьму.
И потому в каждом взгляде мира — искра первого наблюдения, а в каждом безмолвии — тоска Вакуума по забвению.
Мы — след их смеха. И, может быть, их последняя попытка понять, зачем вообще нужно было смотреть.
«То, что кажется сном, — это лишь первый шаг к памяти света».
— из фрагментов “Космогонической книги Наблюдателя”
И появился он — первый, кто называл себя живым. Не как атом, не как мысль, а как мгновение, которое захотело знать, что значит быть.