BLACK LOTUS

Первый удар — сочный, резкий, по заднице. Воздух рвётся из груди, крик вылетает сам. Второй — горячее, тело отзывается вспышкой. Я ерзаю, извиваюсь, но меня держат. Их ладони — хомуты. Ритм нарастает: третий, четвёртый, пятый. Каждая полоса на коже горит, как от прикосновения каленого железа. Я кричу, рвусь, но боль возбуждает так же, как и обжигает.

Задница пылает, распущенная плетью на алые ленты. Каждая метка — клеймо. В этой агонии есть только сладость: я превращаюсь в барабан боли, на котором они выбивают Его молчаливую музыку.

Меня подхватывают. Один поднимает за бёдра, второй вонзается между горячих ягодиц. Я вскрикиваю, дыхание сбивается, а Господин по-прежнему неподвижен: Его глаза пронзают, как иглы. Я сжимаю зубы, но стоны всё равно рвутся наружу.

В меня входят двое сразу: первый глубоко между ног, второй растягивает задницу, проникает туда, где бушует плоть. Мышцы сводит, тело трясёт, я на грани боли и безумия. Толчок за толчком, и вся я становлюсь распятым ритмом: лоно захлёбывается похотью, попка растягивается, бёдра дрожат, оргазм рвётся изнутри, как пожар.

Жестокие пальцы безжалостно смыкаются на сосках. Я кричу, спина выгибается, слёзы катятся, но всё растворяется в одном ощущении — быть на виду у Него. Господин неподвижен, но каждый мой оргазм принадлежит Ему, каждое сокращение мышц — как молитва.

Когда всё стихает, я оседаю на колени перед Ним. Щёки мокрые, дыхание рваное, тело истерзано и переполнено. Его рука берёт за подбородок, поднимает лицо вверх. В этом прикосновении нет ни жалости, ни снисхождения — только власть и потаенная нежность, от которой я вздрагиваю сильнее, чем от ударов.

Я прижимаюсь к Нему, как к единственному берегу. Мокрая, почти бездыханная, с задницей, цвета спелой малины, я растворяюсь в Его тепле. Мир исчезает: остаётся только Он — Его рука, Его дыхание, Его взгляд, в котором я сгораю и воскресаю.