in Russian
Ночь «Л»
Предисловие
Бежать от похоти — всё равно что прятаться от собственной тени. Длинное платье рвётся, каблуки вязнут, сердце грохочет, а за спиной — не страх, а зверь в перьях, похотливый и неумолимый. Он настигнет, привяжет, разденет, и каждая ветка станет цепью, каждая тень — соучастницей.
Здесь нет места романтике. Есть только хлёсткий звук удара по жопе, слёзы, золотые струи, чавканье влажного рта и горящий член, который рвёт изнутри. Здесь боль переплетается с наслаждением так плотно, что не отличить крик от стона, а пощёчину от поцелуя.
И вот в чём прелесть: «Леды и Лебедя» — это не порнография с гусями на ферме, а древний миф, канонический сюжет, к которому прикасались и Гомер, и Овидий, и Микеланджело, и Дали. Никто ещё не смог его «отменить», потому что это часть культурного кода.
Эта история — не для робких и не для тех, кто ищет нежности. Это кошмар, превращённый в оргазм. Это срамота, от которой невозможно оторваться. Это — горячечный бред: когда каждая буква пахнет спермой и потом, а каждая строка хлещет, как плеть.
__________________________
Бежать было пиздец как неудобно: длинное платье липло к ногам, каблуки тонули в сырой, после дождя, земле. Майская ночь — тёплая, вязкая, небо промыто до блеска, но ей всё это по хуй: бежит, как загнанная тварь, не соображая куда. Главное — спрятаться, пережить, хоть в чёртову щель забиться.
Туфли к хуям — сдёрнула и держит в руках. Какое нахрен оружие? «Кхшшш!» — шипение, живое, ближе, левее. Паника в горле, слюна липкая. Изгородь! В пролом! Ещё стена, выше прежней, хрен перепрыгнешь. Лабиринт. Каждая новая — выше, чем предыдущая, как тюремная, будто сама ночь ржёт.
Платье намокло, липнет к жопе и бёдрам, ноги тяжелеют, сердце херачит так, что слышно в ушах. Шипение сменяется — будто мокрая простыня хлопает. Топот сзади! Она оглянулась — молочно-белое мелькнуло, исчезло. Потерял? Нет, где-то рядом.
Перед глазами — скамья, вся в зарослях. За ней спрятаться! Падая, видит, как луна вывалилась на небосвод, серебрит землю, вытягивает тени в когти. Ветер стих. Треск! Ветки ломаются, как сухие кости.