in Russian
ТАЛИСМАН
День клонился к закату, лёгкий ветерок позвякивал в колокольчиках на лугу. Маленькое облачко налетело и тут же рассеялось. «Странно, — подумал паук. — Какое быстрое и лёгкое».
И вдруг перед всеми его восемью глазами мелькнул гладкий, блестящий конус. Лишь одна нить дрогнула, жалобно взвыла — и оборвалась.
Клюв! — пронеслось в его крошечном мозгу.
Паук бросился к тому месту, но было поздно. Всё, что он увидел, — клочки недостроенного кокона и распластанные в синеве крылья Страшной-и-Красивой-Птицы.
Так паук перестал быть счастливым.
Соседи сочувствовали, друзья поддерживали, а он метался по паутине, пытаясь понять, почему та нить издала такой тихий звук. Прошло много времени, лето клонилось к концу. Он — злой на себя, голодный и промокший под холодными дождями — всё дёргал нити, стараясь выяснить, какая же подвела.
И вот однажды услышал тот самый жалобный звук. Проснувшись от него, он понял: нашёл зловредную нить. Но подняться сразу не смог — звук шёл изнутри.
Нить лопнула внутри него самого. Внутри его сердца.
Совладев с собой, он снова услышал звук — теперь уже снаружи: рвались изношенные нити паутины.
Ни сил, ни желания чинить её не осталось. Каждый день он слышал новый стон обрывающейся нити. Он ждал, что за ним прилетит Красивая-и-Страшная Птица. Не знал, что та давно улетела, и до следующей весны её не дождаться.
День за днём разрывавшаяся сеть обволакивала его, сидящего посередине, как глухой кокон. С соседних деревьев падали капли смолы, делая кокон прозрачным. Под этим «одеялом» ему было то ли тепло, то ли просто холода делали своё дело. Не хотелось ничего.
Паук дремал, мечтая, что птица вернётся и унесёт его в синюю высь — туда, где он был Счастливым-Пауком.
Листья куста пожелтели и съёжились, ветви уныло мотал осенний ветер.
Однажды особенно сильный порыв оборвал последнюю нить, и кокон упал на мерзлую землю.
Птица не вернулась. В тот день пошёл снег.
Давно это было. Ни куста, ни деревьев, ни луга уже нет. На их месте играет гладкой галькой веселый прибой теплого моря.
— Милый!
— Мммм.
— Дорогой!
— Что, любимая?
— Смотри, что я нашла!
— Янтарь… И хороший! Смотри внутри букашка какая-то. Ценная находка.
— Сделаешь мне кулон? С красивыми штучками… Ну пожалуйста!
— Конечно, милая. Будет талисманом нашей любви. Я знаю: назову его «счастливый паучок».
— Спасибо, родной!
Гул. Одно слово сменяет другое, один звук — другой, сливаясь в монотонный шум.
И уже не важно, что внутри прозрачной темницы бьётся обречённая искра сознания.
Гул моря или голосов — всё едино для того, кто миллионы лет слышит лишь стон рвущихся где-то глубоко внутри нитей паутины счастья.