in Russian
НА СОЛНЦЕ ПАДАЮЩИЙ ПЕПЕЛ ИЛИ НЕМНОГО О ВЕЧНОМ
ЭПИЛОГ.
Человек смеялся. Смеялся громко, легко и открыто. Скала, скользящая вертикально к его стопам, дыбилась из пучин океана, который неторопливо катил мимо свои желто-зеленые волны.
Человек был счастлив – он жил. Он был силен и знал, что завтра будет еще сильнее.
Человек развивался. Подспудно, неотступно.
Человек жил, а значит двигался. Двигался и чувствовал свое движение.
Боги, породившие его, были мертвы, а он жив. Титаны, спроецировавшие его в объеме данного потока, тоже уже почти мертвы, а он жив. Природа, вдохнувшая в него жизнь, умирает, изменяется, деградирует, а он жив и движется в нужном лишь ему одному направлении.
Человек смеялся – он был сильнее и богов, и природы, и всех, зациклившихся в своих учениях Титанов. Он развивался.
Корни человека тянулись к земле. Он черпал оттуда свою жизненную энергию, но он уже был сильнее и самой своей кормилицы, и поэтому смеялся.
Земля любила Человека – своего младшего сына. Земля хранила его от врагов, против которых он был еще беззащитен. Обороняла от холода, пустоты, от жесткого излучения звезд, от перепадов давлений и температур, от колебаний напряженных полей, от вторжения губительной психологии Большого Космоса
Земля дарила человеку кров и пищу, но человек знал, что завтра он не будет нуждаться во всем этом – он жил, и поэтому двигался, и знал, что движется, и никакая мудрость породивших его сущностей не могла остановить процесс его движения.
Человек смеялся – ему было смешно бессилие мудрости.
Много пройдет времени, прежде чем будет осознано, что не мыслью единой живет развитие, что не одни лишь чувства и инстинкты руководят духом, что не одно единое Я устремляет в путь. Но это пройдет, и тогда будет ли смеяться человек так громко, легко и открыто? Будет ли океан по-прежнему катить свои желто-зеленые валы мимо него, в Вечность?
Мудрость вечности в том и состоит, что она сознает свою бесконечную сущность – ее смерть заключена в ее рождении, но бессильна она помешать этому закону, и поэтому человек смеялся над бессилием мудрости.
Что ж, может потому он и назвал себя Человеком.